«Зачем так жить? — призадумался однажды Валерий Тимофеевич. Действительно — зачем? С женой нелады, соседи пальцем показывают, на работе мужики за спиной перемигиваются и похабные жесты делают. Вон, мол, Валерка Тридуганов пошел, олень-импотент! Олень, потому что такие ветвистые рога, как у Валерия Тимофеевича, бывают только у оленей. Перемигиваний и похабных жестов Валерий Тимофеевич не видел, но чувствовал, спиной осязал их. Как-то необъяснимо, но осязал. Знал, например, что Коля Володин просто средний палец вперед выставляет, а Женька Сорокин не просто выставляет, но еще и трясет. И ушами при этом шевелит, сучий выкормыш».
Ужасно сказать и еще ужасней представить, но от большого личного горя в организме что-то разладилось настолько, что перестал Валерия Тимофеевича брать алкоголь. Любой — хоть водка, хоть пиво, хоть тещин самогон, что летом из тверской деревни Дубровки привез. Спиртное, вне зависимости от крепости, пилось вода водой, не ударяя в голову и не требуя закуски. Короче говоря — не осталось в жизни больше радостей, и решился Валерий Тимофеевич на крайние меры. Вскрыл себе вены, но не совсем удачно. Резал неглубоко, да еще и потерял сознание при виде своей кровушки, духом слабоват оказался, а кишкой тонок. Пока в отключке пребывал, кровь запеклась и кровотечение прекратилось. Неверная жена, как почуяла, в перерыв домой прибежала, а может, просто случка очередная была у нее здесь назначена. В общем, не дали Валерию Тимофеевичу уйти своей дорогой, поехал он другой — на машине «Скорой помощи» в институт имени Склифософского. В отделение острых психосоматических расстройств. В то самое, которое расположено в длинном одноэтажном доме, похожем на пенал. Второй корпус.
Первый день прошел словно во сне, а уже на второй Валерий Тимофеевич четко знал, что в Склиф его упекла жена, чтобы он не мешал ей наслаждаться жизнью. Почему именно в Склиф? Да потому что здесь работает ее любовник номер один — Доктор Икс.
— Это он сейчас Доктор Икс, — с угрозой говорил Валерий Тимофеевич. — Но похоронят его под настоящей фамилией. После того как я с ним по мужски потолкую. Оторву яйца и заставлю их съесть теплыми, пока они не остыли. Без соли и перца.
Валерий Тимофеевич никогда не был кровожадным монстром, но страдание редко когда смягчает душу, чаще наоборот — ожесточает. «Жестокость, как всякое зло, не нуждается в мотивации, ей требуется только повод», — сказала английская писательница Мэри Энн Эванс, более известная под своим «мужским» псевдонимом Джордж Элиот.
Под подозрением оказались все сотрудники Склифа. Валерий Тимофеевич не исключал, что условно-пресловутый Доктор Икс может оказаться фельдшером или, скажем, санитаром морга. Любовников выбирают не по наличию диплома о высшем образовании, а совсем за другие достоинства.
— У нас был один телефонный номер, а потом жена поменяла его на другой, — охотно объяснял всем желающим послушать Валерий Тимофеевич. — Теперь наш номер заканчивается на тридцать-двенадцать. Вы понимаете?
Никто не понимал. Валерию Тимофеевичу как-то не везло на умных собеседников. Приходилось объяснять.
— Тридцать — это длина. На меньшее она не согласна. А двенадцать — это количество. За ночь.
Слушатели искренне удивлялись. Некоторые сочувствовали или просто имитировали сочувствие, чтобы сделать приятное Валерию Тимофеевичу. Несостоявшиеся самоубийцы, а именно с ними чаще всего делился сокровенным Валерий Тимофеевич (кому ж излить душу, как не соседу по палате?), в большинстве своем очень чуткие и деликатные люди. У каждого за плечами свое страдание, а ведь только страдание делает человека по настоящему сострадательным. Не вкусишь своей боли, не поймешь чужой. Вкусишь — поймешь.
— Это не женщина, а концентрированная похоть! Как я мог поверить ей! Как я мог быть слепым столько лет!
Жена действительно организовала смену телефонного номера после того, как регистратура районной поликлиники получила номер, всего на одну цифру отличающийся от их домашнего. Выделили поликлинике дополнительный номер для улучшения качества обслуживания населения. Кому улучшение, а кому и проблемы. Валерий Тимофеевич истинную причину смены телефонного номера знал, но в одержимости своей считал ее всего лишь неуклюжей версией.
