После. Ты действительно хочешь, чтобы одна стена в твоем кабинете была голубой?
Он выглядел удивленным. Но я думал, мы договорились.
Если ты настаиваешь…
Но дорогая.
Я просто думаю, что из-за этого книжные полки будут слишком бросаться в глаза. Ну да выбирать тебе.
Он собирался вступиться за голубую стену, когда они оба услышали внизу звук тяжелого удара.
Ты слышал?
Затем металлический лязг, несомненный звук падения, но уже не такого тяжелого, как предыдущее.
Лестница, сказал он, вставая и накидывая халат. Но ведь твой отец давным-давно ушел.
Он из упрямства хотел закончить потолок. Не хотел меня слушать. Он бывает упрям, как осел.
Будем надеяться, что он не свалился. Мэр вопросительно посмотрел на нее.
Мне, наверное, нужно…
Нет. Оставайся в постели. Вероятно, ничего страшного.
Раздраженная, она встала с постели, сбросила влажный пеньюар на кресло и нагишом направилась к стенному шкафу. Она слышала, как он сбегает по лестнице. В спешке он забыл закрыть за собой дверь спальни. Какое — то мгновение она рассматривала себя во весь рост в зеркале на двери стенного шкафа.
Дальше.
Лестница, образуя огромную букву А, валялась на боку, и ее верхушка покоилась на неподвижной спине маляра Глиха, который лежал лицом вниз в луже белой краски.
Лучше дай-ка мне руку, сказал мэр, когда она вошла в комнату.
Ее первые слова: Ну зачем, зачем он мне это сделал.
Давай его перевернем.
Она поколебалась, потом взяла отца за руку и потянула.
Лицо в краске напоминало ей маску клоуна. Мэр расстегнул комбинезон, потом рубашку Глиха, обнажив седую волосатую грудь, затем осторожно, стараясь не испачкаться в краске, скорчился на полу, прижав ухо к груди старика.
Он сделал это нарочно, сказала она. Затем, когда мэр произнес, я думаю, он мертв, она залилась слезами. Он планировал это. Вы оба спланировали это, чтобы меня унизить.
Иди наверх. Вызови скорую помощь.
Проклинаю тебя за это, сказала она.
Иди наверх.
Он не умер. Она уставилась на лежащее на полу тело. Краска попала и мимо прикрывающих пол листов, и она сообразила, что они оставляют за собой повсюду белые следы.
Ради Бога, сказала она, не ходи наверх, не вытерев ноги.
Он умер за работой, сказал он. Разве это не лучший способ уйти?
В доме полнейший беспорядок, раздраженно сказала она, пока слезы текли у нее по лицу. Полнейший. А теперь еще и это.
Ладно, тут ничем не поможешь, сокрушенно сказал мэр, не желая ввязываться в ссору.
Я сказала ему, чтобы он кончал, продолжала она. Но он должен был доделать потолок. Что ты собираешься сказать людям?
Я скажу, что твой отец был у нас в гостях и у него случился удар.
В заляпанном краской комбинезоне.
Что ты предлагаешь?
Немного его почистить.
А что, если он не умер?
Ты хочешь свести меня с ума. Ты только что сказал, что он мертв.
Я мог ошибиться.
Я вызову «скорую», сказала она.
Прости, сказал он. Я имел в виду не это.
Скорая приехала минут через двадцать. Смотрите под ноги, сказал мэр санитарам с носилками. Весь пол в комнате в краске.
А, так это старый Глих, сказал один из санитаров. Другой уставился на потолок. Он почти его кончил, сказал он. Почти.
