-- Леди Харроу, -- сказал он, заставляя себя говорить ровно, -- я удивлен вашим... приходом.
Он до последнего надеялся, что она все-таки улыбнется и скажет что-нибудь доброе. Или смешное. Проклятье, он бы и на глупость согласился.
Но ее глаза сверкнули все тем же гневом, губы побелели. Она сделала два стремительных шага вперед и замерла, стиснула в кулаки маленькие руки. Что бы ни привело ее, она пришла, кипя гневом.
-- Милорд Дойл, -- произнесла она с явным трудом, -- простите, что тревожу вас в часы вашего неустанного труда, -- это было произнесено с такой злобой, что не услышал бы ее только глухой, -- но я пришла свидетельствовать в пользу невиновного.
Дойл невольно приподнял бровь, от всего сердца надеясь, что не услышит сейчас ни слова в защиту милордов. И его надежды оправдались.
-- Я не сомневаюсь, что вы готовы схватить всякого, кто хоть немного похож на ведьму или колдуна, но даже вы не станете противиться правде, -- она набрала воздуха в грудь и продолжила: человек, которого вы схватили, не виновен. Я лично прибегала к его услугам и могу вас заверить, что в его действиях нет ничего от ведовства.
-- Леди Харроу, -- он ее прервал, хотя и наслаждался звуком ее голоса, -- прежде чем вы продолжите -- объясните мне, кого именно вы так страстно защищаете?
Она выглядела пораженной и тихо, с болью спросила:
-- Неужели сегодня у вас есть еще жертвы, нуждающиеся в защите? Я говорю о Хэе, лекаре с Рыбного рынка.
Если бы не суровое выражение ее лица, Дойл бы рассмеялся. Но она едва ли поняла бы этот смех, поэтому он спокойно и серьезно ответил:
-- Леди, вам нет нужды его защищать. Лекарь, как бы его там ни звали, просто лекарь. У меня и в мыслях не было его арестовывать.
Он покривил душой -- еще утром он ехал с этим намерением.
Леди Харроу вздохнула.
-- Милорд, я была там сегодня и все видела. Видела, как вы осмотрели его книги, как ваши люди обыскали его дом. А потом вы увезли его в замок.
Дойл приблизился к ней так, как никогда раньше -- не считая тех почти невозможных мгновений, пока он нес ее на руках -- не осмаливался приблизиться, поднял голову так высоко, как позволял проклятый горб. Она хотела отойти -- он видел. Но не отошла.
-- Вы вызывали у меня подозрение в колдовстве с той минуты, когда я вас увидел, леди Харроу, -- она вздрогнула, -- в вашем доме я нашел весьма странную для женщины библиотеку, множество занятных предметов, -- она побледнела, -- но разве вы были арестованы? Несмотря на все свои подозрения я и пальцем вас не тронул, -- чувствуя ее растерянность и страх, Дойл начинал закипать. Та ярость, которая чаще охватывала Эйриха, железными пальцами сдавливала его сердце. -- Как вы думаете, леди, почему?
Он выкрикнул это слово и отошел к камину, до скрипа сжимая зубы и пытаясь из последних сил овладеть собой.
Она ничего не ответила, и Дойл продолжил -- уже тише и спокойней, но только внешне -- внутри у него все бушевало.
-- Я не пытался арестовать вас, леди, потому что у меня не было и нет никаких доказательств, никаких свидетельств. Вам кажется... -- он замолчал, вспоминая ее слова, -- что я готов схватить всякого.
-- Вы схватили лекаря, -- отозвалась она ровно. -- И я до сих пор не знаю, почему не арестовали меня. Ведь вина наша с ним одинакова.
Пламя в камине потрескивало мерно и спокойно. Дойл попытался сверить с ним свое дыхание, но не преуспел -- дышалось тяжело, часто и неровно.
-- Если вы там были, леди Харроу, то видели толпу обезумевших от злобы дураков. В присутствии людей короля они присмирели. Но стоило мне уехать -- и они снова одичали, как псы, которые слушаются только палки. Я мог оставить им вашего лекаря -- и через час от него и клока волос бы не осталось.
-- Вы увезли его в замок, -- леди Харроу произнесла это неуверенно.
-- В замок, -- согласился Дойл. -- У меня есть на примете один монастырь, где ваш лекарь придется ко двору. Могу вас заверить, могу даже поклясться, что не собираюсь причинять ему какого-либо зла, -- он нашел в себе силы поднять голову и снова встретиться с ней взглядом.
Гнева в ее глазах уже не было, но и улыбки тоже. В них застыла какая-то задумчивость, близкая к растерянности. Леди Харроу опустилась в глубоком реверансе, низко склонив голову, поднялась.
-- Благодарю вас за уделенное мне время, милорд.
Дойл мог бы ее остановить, наверное. Например, предложить проведать этого несчастного лекаря. Или сказать что-нибудь о ее платье. Или о волосах. Спросить в шутку, как ее подвернутая нога.
Но он просто смотрел на нее, пока она не вышла за дверь и не притворила ее за собой.
Глава 19
Легко и приятно думать, что приговоры выносятся на королевском суде, когда перед очами милостивого, справедливого монарха предстают обвиняемый и обвинитель. Если бы это было так, Дойлу жилось бы очень просто. Разумеется, мелкие вопросы, касающиеся земельных тяжб, Эйрих решал сам -- правда, все равно не сразу, а изучая заранее все документы и свидетельства. Но преступления против короны разбирал Дойл. И он выносил приговор -- пусть даже озвучивал его Эйрих.
