Дойл встретился с ним взглядом, но почти сразу отвел глаза. Как и всегда, когда брат обращался к нему по имени, он чувствовал себя слабее и уязвимей. Принц Торден не мог дать того отпора, на который был способен милорд Дойл.
-- Вопреки своим делам, приди сегодня вечером на пир, -- Эйрих отпустил его плечо и снова отошел к окну, -- это моя просьба. Не хочешь выполнять ее -- считай приказом.
-- Будет исполнено, ваше величество, -- Дойл наклонил голову, надеясь, что его лицо не выдаст чувств, которые ввергали душу в смятение.
Дойл собирался на пир как на плаху. Он хотел было проспать хотя бы часть дня, но не сумел и глаз закрыть. Сел разбирать уже готовые обвинительные решения -- но отложил их в сторону, поняв, что читает по три раза одну строку. Та же участь постигла сочинение какого-то ушлого ученого писаки, озаглавленное "К государям и мужам высоким". Дойл чувствовал, что за высокопарными фразами кроется недурной смысл, но не мог его разобрать, то и дело отвлекаясь на посторонние мысли.
Наконец, он велел Джилу притащить воды и почти час пытался смыть с себя тяжелый тюремный дух. Сложно было сказать, помогло ли, но настроение отнюдь не улучшило -- особенно тем, что в темной воде то и дело мелькало смутное отражение кривого горбуна.
-- Мальчишка! -- крикнул он, поняв, что больше не может созерцать свое отражение -- даже такое. -- Утащи это, -- а про себя подумал: "Давай, плюй на зеркало".
Потом Джил побрил его -- за время допросов у него отросла густая жесткая щетина, от которой чесались щеки.
-- Вы благородно выглядите, милорд, -- сообщил мальчишка, закончив работу. Дойл ощупал подбородок и невесело хмыкнул, но спорить не стал, решив, что может утешать себя хотя бы этим.
-- Если хочешь, можешь сходить на пир, -- сказал он. -- Только проследи, чтобы здесь не переставали топить.
Джил заулыбался и закивал. Мальчишка заслужил немного развлечений -- всю эту неделю он вел себя тише тени и незаметней невидимки, безошибочно угадывая все пожелания Дойла и все его нужды.
Камзол, по обыкновению, жал в плечах и давил на грудь -- а еще, вероятно, превращал Дойла в еще большее посмешище. Горбун в таком наряде должен был смотреться куда смешней того же горбуна в латах.
Но не идти на пир Дойл не мог, и не только потому что получил приказ там появиться, но и потому что отчаянно, до зубовного скрежета хотел увидеть леди Харроу. А заодно шепнуть братцу, чтобы тот даже не вздумал протянуть к ней загребущие лапы. Правда, он и не собирался, только хотел побольнее уязвить Дойла. Но на всякий случай -- стоило предостеречь.
Сегодня на пиру не наблюдалось обычного безмятежного оживления. Только шестеро из тринадцати лордов Совета присутствовали за столом, судьба остальных для большинства оставалась загадкой, и это порождало сплетни, перешептывания, вызывало страх. Когда Дойл вошел, смолкли все -- тишина стала звенящей. Он приблизился к столу и как ни в чем не бывало оперся на него -- до прихода короля оставалось еще немало времени, и он хотел успеть увидеть леди Харроу.
Успел.
Ее прихода не заметил никто: все были слишком поглощены изучением самого Дойла. Так что ее не встретили ни внимательные взгляды, ни шепотки. Зато Дойл почувствовал ее появление сразу -- еще до того, как увидел. За неделю она стала красивей -- или ему так показалось в сравнении с искаженными болью и ненавистью рожами милордов. В последнюю их встречу она пылала гневом. Сегодня была спокойна и задумчива, но без тени мрачности -- ничто не пугало и не тревожило ее, но какие-то мечты или приятные воспоминания отвлекали от настоящего. Она сделала несколько шагов по пиршественному залу, остановилась, повернулась и встретилась взглядом с Дойлом. Глаза, подернутые мечтательной дымкой, тут же стали ясными, но без гневности. Губы дрогнули в намеке на улыбку. Дойл сжал пальцами скатерть. Поклонился.
Вместо того, чтобы ответить на его поклон, она прошла сквозь толпу и приблизилась к нему, и уже тогда сделала реверанс.
-- Леди Харроу, -- сказал Дойл, чувствуя, что горло пересохло и отчаянно жалея, что не догадался выпить воды или вина.
-- Милорд Дойл, -- она выпрямилась, -- спасибо вам.
-- За что, леди?
Она улыбнулась:
-- За то, что не держите на меня зла за мою вспыльчивость, грубость и несправедливость. И за жизнь лекаря Хэя.
Пожалуй, эти слова звучали сладостнее любой музыки.
-- Леди Харроу... -- начал он, но она мягко прервала его, попросив:
-- Позвольте договорить. Я оскорбила вас незаслуженно, и мне больно думать об этом. Я надеялась... -- она замолчала, облизнула губы, -- несколько дней я приходила сюда каждый вечер в надежде вас встретить и принести вам свои извинения. Я обвинила вас в несправедливости, будучи сама несправедливой.
Он все-таки остановил ее.
-- Не продолжайте. Я не держу на вас обиды и никогда не держал. Тем более, что мне вполне понятны ваши чувства, вызвавшие эти обвинения.
