— Вам бы побриться.
Дойл провел пальцами по подбородку и понял, что тот покрылся короткой жесткой бородой. Хотелось как можно скорее пойти к Эйриху, но после недели промедления несколько минут не могли ничего изменить, поэтому он подождал, пока Джил приволочет бадью с водой, с его помощью вымылся целиком, смывая липкий серый пот, подождал, пока тот сбреет бороду, удивительно нелепо смотревшуюся на его лице, и только потом оделся. Это было непросто: сшитые на него штаны теперь висели и не держались в талии, пояс пришлось утягивать. Рубаха и колет тоже повисли — зато не давили швами на вывернутую лопатку. Меч мальчишка принести не догадался, но где-то в глубине души Дойл этому порадовался: чувствовал, что не сумеет поднять его с прежней легкостью.
Простые действия утомили его сильнее, чем он предполагал — но больше ждать он не мог, поэтому небольшим шагами, с трудом подволакивая еще менее подвижную, чем до болезни, ногу, направился в покои Эйриха.
Замок был пустым, как будто вымершим. Ни слуг, ни придворных, ни даже охраны. Отсутствие оружия отдалось неприятной тревогой — Дойл непроизвольно сомкнул пальцы на рукояти меча, но ухватил только воздух. Кажется, так уже было однажды? Или только во сне?
В длинном коридоре его неровные шаги отдавались гулким эхом. В душе что-то сжалось. Что произошло совсем недавно? Почему замок пуст? Возле королевских покоев тоже никого, равно как и внутри. Зато из-за закрытых ставней доносился отчетливый шум. Дойл приблизился к окну, рывком открыл его, выглянул наружу и в первое мгновение не понял, что происходит: толпы людей кричали тысячами глоток, что-то швыряли в воздух, и нельзя было понять, ликуют они или свирепствуют. Среди них виднелись блестящие шлема и доспехи, но их было куда меньше, чем непокрытых голов и простых рубах. Дойл вслушался и разобрал:
— Всевышний, храни короля Эйриха!
Самого Эйриха в толпе удалось отыскать не сразу, но Дойл сумел это сделать. Брат восседал на огромном белом жеребце, в своих лучших золотых доспехах и, размахивая шлемом с ярким плюмажем, что-то говорил, но его слова тонули в общем шуме.
«Проклятье», — пробормотал Дойл и, отойдя от окна, поспешил, как мог, вниз.
Выйти из замка было непросто: у дверей теснились слуги, но они заметили Дойла — и вдруг, замолчав и затихнув, расступились. Как будто с его появлением на солнце набежала туча. Тишина пробежала волной по площади и накрыла ее сверху. Никем не удерживаемый, Дойл прошел к Эйриху и остановился возле его стремени. Эйрих опустил руку со шлемом, в свободную стиснул в кулак. Теснившаяся возле него чернь поспешила расступиться. Эйрих немного наклонился — настолько, насколько ему позволял сан — и проговорил:
— Я уже не надеялся увидеть тебя живым, Торден. Я… Я виноват в том, что это случилось.
— Я слышал эту версию, — спокойно сказал Дойл, — но не мог тогда тебе сказать, чтобы ты перестал нести чушь. Ты не виноват в этом. Однозначно нет.
Эйрих хотел было возразить, но Дойл перебил его и спросил:
— Что случилось?
— Чума ушла. Как будто… — Эйрих прищелкнул языком, подбирая слова, — как будто спали чары.
Дойл медленно кивнул. Прежде чем слечь в горячке, он собирался встретиться с Шилом — и тот говорил что-то о чарах и черной кошке. Чума ушла без следа — и это хорошее доказательство того, что она была не естественной, а магической. И в этот раз Дойл не имел права на ошибку. Ведьма будет схвачена. А потом казнена безо всякой жалости. Но прежде…
— Что с Остеррадом?
Эйрих вскинул голову, его глаза сверкнули стальным, холодным блеском:
— Я выступаю с половиной гарнизона и буду двигаться на запад, собирая войска во всех землях. В прошлый раз их спасла смерть короля. Теперь пощады не будет.
— Новая война, — тихо сказал Дойл. — Ты не можешь ехать один. Я последую за тобой.
— Не в этот раз, — Эйрих сжал его руку, — ты едва пережил болезнь.
— Хочешь сказать, я слаб? — громче нужного прорычал Дойл.
Эйрих побледнел.
— Ты сильнее всех, кого я знаю. Но Остерраду нужен хороший урок, и я его преподам. За пять мирных лет они забыли, почему называли меня Разящей смертью, — Дойл невольно улыбнулся, так гордо и достойно Эйрих произнес свое старое прозвище. Он был блистательным воином — и оставался им до сих пор. — И не бойся — я не малолетняя леди, чтобы меня охранять. Кроме того, — брат нахмурился, — уже никто не может сомневаться в том, что Шеан в опасности. И кроме тебя колдунов не остановит никто.
— Когда ты едешь? — спросил Дойл, отводя взгляд.
— Немедленно. Пожелай мне удачи, дорогой брат.
Дойл хмыкнул и сказал так, как говорил раньше, когда они с Эйрихом разъезжались в разные лагеря:
— Держи меч покрепче.
Эйрих рассмеялся.
Толпа снова взревела, а из ворот замка выехали уже облачившиеся в походные доспехи гарнизонные войска. Рядом ехали восемь теней — в дорожных плащах. Их командир остановился возле Дойла, спешился, согнулся в поклоне почти пополам:
— Хвала Всевышнему, что вы с нами, милорд. Я взял на себя смелость выбрать людей для сопровождения его величества.
