Говоря откровенно, Летун отошел от дел не только по причине преклонного возраста: если уж на то пошло, старик и далее был совсем не прочь вскрыть пару-другую хитроумных замков, решить парочку мудреных задач и еще немного заработать – что ни говори, но от старых привычек так просто не отстать! Однако Дроган боялся другого – если его прихватит стража, то как бы в будущем это не навредило его внуку: одно дело, когда проступки старого грешника остаются в прошлом, и о них можно вспоминать в прошедшем времени – мол, это все было когда-то, а теперь быльем поросло!, но все это смотрится совсем по-иному, если тот человек и с возрастом не поумнел, все еще влезает в темные дела. В общем, Летун поневоле зажил спокойной жизнью одинокого старого человека, у которого из всей родни только один любимый внук, уехавший по делам в иноземную страну, и возвращения которого старик очень ждет.
Казалось бы – все идет как надо, но Дроган упустил из виду одно обстоятельство: сейчас, когда он ушел на покой, кое-кто из прежних дружков решил, что старик окончательно одряхлел, а может, уже и вовсе помер, и раз дела обстоят таким образом, то Летуна можно уже не принимать в расчет, и использовать его толкового родственника в своих интересах. Что именно имелось в виду? Просто кое-кому очень хотелось заполучить в свои руки внука легендарного Летуна, и было бы очень хорошо, если б этот парень, который, по слухам, в ловкости немногим уступает своему деду, уже никогда не выходил из-под их власти. Сказано – сделано: как только молодой человек прибыл в приморский город, чтоб отправиться к иноземному мастеру, как попал в ловушку, то есть те, на помощь кого рассчитывал Летун, схватили его внука, отобрали все имеющиеся у парня деньги, и поставили условие: поможешь нам вскрыть пяток-другой крепких замков – отпустим тебя, и отправляйся куда хочешь, а если откажешься... Ну, на нет и суда нет, можешь случайно и в воду упасть, крепко ударившись при том головой о камень...
Естественно, молодой человек, он же Шмель, вовсе не пришел в восторг от подобного предложения, но посидев впроголодь десять дней в сырой яме, все же вынужден был согласиться – все одно иного выхода у него не было. Вообще-то он рассчитывал удрать от своих похитителей, но все пошло не так: то ограбление, к которому привлекли Шмеля, было организовано настолько плохо, что стража накрыла всех еще на подходе. Кому-то удалось уйти, а вот Шмелю не повезло – его не только схватили, но уже через несколько дней за разбой и попытку ограбления приговорили к десяти годам каторги, после чего отправили на все тот же рудник Каменный, откуда так просто не удерешь. Конечно, парню очень хотелось дать знать деду о том, что с ним произошло, но он представления не имел, как это можно сделать, да и доверять малознакомым людям молодой человек уже опасался.
С Крисом Шмеля поставили в паре: при работе в шахтах заключенных делили на три группы – одни горбатят в забое, вторые подтаскивают корзины с рудой, третьи занимаются погрузкой руды в подъемник. Самой тяжелой считалась работа в забое, и потому туда ставили только самых молодых и крепких мужчин. Первое время Крис и Шмель особо не общались между собой, но постепенно тяжелый труд объединил парней, а уж когда их засыпало под землей – вот тогда, лежа в кромешной тьме и ожидая спасения, каждый рассказал товарищу по несчастью все о своей жизни.
Молодым людям повезло – их откопали живыми, только вот Шмель получил достаточно серьезное увечье, и с той поры находился в рудничном лазарете, будучи не в состоянии подняться на ноги. Ранее Крис каждый вечер после работы навещал напарника, и это продолжалось до того самого дня, пока он не прыгнул вслед за мной с каменной стены...
... Как мы и ожидали, старик, выслушав рассказ Криса, тут же собрался в столицу. Трудно сказать, о чем думал этот человек, но я не сомневалась в том, что он сделает все, чтоб помочь освободить своего внука. Правда, вспоминая те условия, в коих находятся заключенные на руднике Каменный, у меня в голове то и дело проскальзывала невеселая мысль: как бы не было поздно...
В этот раз, оказавшись в столице, мы отправились на окраины, туда, где находились домишки бедноты. Старик заранее нам сказал, что собирается посетить то место столицы, у которого едва ли не самая дурная слава, так что, молодые люди, попрошу без вопросов вроде «а куда это мы пришли?». Там, дескать, у меня свои дела, и пока вы со мной, вас никто не тронет. Ну что тут скажешь – милая перспектива!
