А еще Юсуф с молчаливой благодарностью принимал от спецназовцев еду и воду. Несколько раз он пытался возразить – оставьте, мол, все съестное себе, мы с женой как-нибудь перебьемся, – но спецназовцы были настойчивы и вместе с тем учтивы и доброжелательны. Берите, мол, без всяких церемоний, нам взамен ничего не нужно, еды и воды у нас хватает, да и вообще путешественники должны друг другу помогать. Юсуф брал. А Лейла, его жена, несколько раз даже всплакнула. Было видно, что она изо всех сил старается не плакать, но не всегда это у нее получалось. Так, плачем, она благодарила трех незнакомых ей людей за доброту. Слезы – это зачастую и есть женская благодарность. Самая искренняя благодарность.
Путешествие кончилось неожиданно, как оно, вероятно, всегда и бывает в подобных случаях. Ближе к полуночи, когда совсем уже стемнело, катер неожиданно остановился. Огней на катере не зажигали, а вот вдалеке в непроглядной тьме огни были. Их было много, они занимали собой едва ли не половину горизонта, мигали и переливались самыми разными красками. Со стороны огней дул ветер, и он приносил с собой запахи, которые бывают только в большом городе и нигде больше. Стало быть, приплыли. На палубе обозначилось движение. Тотчас же раздался чей-то громкий и грубый голос. Кто-то невидимый вначале на французском, а затем на арабском языке велел всем сидеть тихо и ждать дальнейшей команды.
Вскоре поступила и команда. Пассажирам велено было по очереди подходить к правому борту катера, спускаться по веревочной лестнице и рассаживаться в лодки, которые их уже ждут. И все это в кромешной темноте, на ощупь, без громких криков и вообще без разговоров. Лодки доставят пассажиров на берег, но не в сам Марсель, а на его окраину. Все, начинаем высадку! Всем соблюдать спокойствие – кто будет суетиться и галдеть, того немедленно выбросят за борт, и он будет добираться до берега вплавь. Или пускай тонет, если пожелает.
– Убедительное разъяснение, ничего не скажешь! – усмехнулся в темноте Ивушкин.
– Всем быть начеку! – приказал Кислицын. – Думаю, так они нас не отпустят. Захотят поквитаться…
– Обязательно захотят, – спокойно отозвался Егоров. – А только я сейчас думаю совсем о другом… О Юсуфе и о его супруге. Коль они принимали от нас еду и воду, то, значит, и с тем и с другим у них худо. И денег у них нет тоже. Что они будут делать, когда окажутся на берегу? Найдут ли своих родственников? А если не найдут?
Ни Кислицын, ни Ивушкин ничего Егорову не сказали: похоже, они думали о том же самом. У спецназовцев были с собой деньги – не так и много, но были. Деньги были распределены на три равные части, каждый при себе хранил треть общей суммы.
– Юсуф, – позвал Кислицын. – Ты еще здесь?
– Здесь, – откликнулся Юсуф. – Ждем своей очереди.
Ориентируясь на голос, Кислицын подошел к Юсуфу.
– Дай мне свою руку, – сказал Кислицын.
Руки Кислицына и Юсуфа встретились в темноте, и Кислицын вложил в ладонь Юсуфа несколько бумажек.
– Что это?
– Деньги.
– Зачем?
– Возьми. Пригодятся. Мало ли что…
– Нет, не возьму! – по голосу было слышно, что Юсуф настроен решительно.
– Почему?
– Потому что вам самим они нужны.
– У нас есть еще.
– И у нас есть, – сказал Юсуф, но в его голосе Кислицын уловил неуверенность. Так обычно говорят люди, которые могли говорить только правду и которых ситуация вынуждает солгать.
– Все равно возьми, – настойчиво произнес Кислицын. – Всякое может случиться. А вдруг твои родственники вас не встретят? А ты с женой. Нам проще, нас трое. Ты один. Возьми. Это от чистой души.
– Но как же я верну вам долг? – не сразу спросил Юсуф. – Где мне вас искать?
– Ну, это так просто! – весело ответил из темноты Егоров. – Земля такая маленькая!
– Спасибо, – сказал Юсуф, и голос его дрогнул. – Живите и знайте, что у вас есть должник. Вечный должник.
– Береги себя, – сказал Кислицын. – И жену береги.
В темноте послышался сдавленный женский плач. Так Лейла благодарила трех незнакомых людей за их доброту. Кислицын молча дотронулся до плеча Юсуфа, а он ответил тем же жестом.
– Попрощались, стало быть, – сам себе сказал Кислицын, не заметив даже, что эти слова он произнес по-русски, и отошел от Юсуфа и его жены.
…Как спецназовцы предполагали, так и произошло. Когда настал их черед покидать катер, к ним приблизились несколько смутных силуэтов. Три профиля – по одному врагу на каждого. Это Кислицын, Ивушкин и Егоров определили в точности. Каждый настоящий спецназовец умеет угадывать в темноте грозящую ему беду.
Итак, противников всего трое. Во всяком случае, поблизости. При этом понятно было, почему врагов столько: в темноте, да еще в таком ограниченном пространстве, как палуба, притом при большом скоплении народа, большему числу нападавших просто не было бы возможности развернуться, они мешали бы друг другу. А так – один на один, и при этом на стороне нападающих было такое действенное и страшное оружие, как внезапность.
