Что если все то, что вы знали о сказках, ложь?Шестнадцатилетний Локи Блекстар не принц. Его мать призрак. Его единственный друг красный Кадиллак, с которым он поет под радио. У него ангельская внешность, но совсем иной метод действий. Неудивительно, что он был изгнан с небес, но это одна из меньших его неприятностей. Локи нужна работа для того чтобы платить за школу и содержать себя.Тем не менее, у Локи есть редкий дар: он Охотник за Сновидениями. Один из немногих в мире, кто может охотиться и убивать бессмертных демонов в их снах, дабы они никогда не проснулись.Когда же Локи отправили убить шестнадцатилетнюю — девушку вампира, которую местные прозвали Белоснежкой, он окунается в волшебный и опасный мир. Местные жители считают Белоснежку монстром.Настоящая Белоснежка… живет в полуразрушенном замке маленького городка. Поговаривают, что она ужасно красива, ужасающе притягательна, прекрасна и грешна. Однако вместо этого, он обнаруживает красивую девушку-монстра, заполоненную яростью и болью, у которой припасена довольна эпическая история, позволяющую нам лучше понять для чего братья Гримм скрыли истину, заменив на сказку, кто же такая на самом деле Злая Королева, где же зеркало и кому оно принадлежит.Белоснежка убивала каждого, кто осмеливался приблизиться к замку, где она жила с Королевой. Однако к огромному удивлению, она оставила Локи в живых, прошептав ему всего лишь два слова на ухо, которые изменили его жизнь навсегда.Переведено специально для группы "°†Мир фэнтез膕°".
Дети городка Хэмлин обожали Чармвилля Глиммера, широко-известного, как величайший сказочник во всем мире. В отличие от Санта-Клауса, Чармвилль не расхаживал с мешком подарков и невиданных чудес. Вместо этого, он приходил с попугаем на плече. Дети смеялись, потому что они знали, что это был необычный попугай. Это была магическая книга, в которой хранились все сказки, какие только рассказывались на свете. Прежде, чем Чармвилль приступал к чтению, зеленые крылья попугая волшебным образом превращались в обложку книги, желтые перья становились старыми картами сокровищ, позвонки — книжным корешком, а когти сливались в обсидиановый замок, охраняющий истории, скрытые на страницах. Чармвилль раскрывал книгу, постучав по клюву попугая, который теперь торчал из передней обложки, как дверная ручка. Он стучал пять раз: тик-то-тик-так-ток. Открыв книгу, Чармвилль ложил ее на колени. Затем он доставал золотой гребень и расчесывал свою длинную серебристую бороду. Дети с удовольствием играли с его бородой, легонько дергая за нее и ощущая ее мягкость. Чармвилль не возражал. Он шутил, что когда-нибудь он сбреет ее, и смастерит превосходную подушку, чтобы они могли отдыхать на ней, слушая его сказки перед сном.
Когда детям надоедало играть. Чармвилль читал им самые прекрасные сказки из своей волшебной книги, которую он звал Книгой Чудесной Лжи. Глаза детей сияли и широко раскрывались, когда они слушали его уверенный, сладкий голос. В волшебных сказках Чармвилля было все: замки, драконы, злодеи, злобные мачехи, ведьмы, заколдованные лягушки, единороги, феи-крестные, тыквы, кареты, сласти, чащобы, русалки, великаны, гномы, эльфы, хлебные крошки, принцессы, принцы, и, конечно же, поцелуи истиной любви, которые Чармвилль особенно любил в своих историях. Но не только это нравилось детям в его сказках. В них говорилось о таких ужасных существах, как вампиры, оборотни, демоны, чудовища, перевертыши, бугимены, тайные общества и запретные силы, о которых в сказках они раньше не слышали. Вот почему рассказы Чармвилля были невероятны, фантастичны — и так увлекательны.
Между главами Чармвилль Глиммер закуривал трубку. То была особенная трубка, наполненная Драконьим дыханием, и придавала ему определенные силы. Как и волшебники, обладающие собственными силами для встречи с врагами, мир сказок был такой же, если не более интересный и захватывающий. Здесь присутствовали темные силы, которые не хотели, чтобы мир узнал правду о сказках в книге Чармвилля. Эти злые силы искали его, чтобы украсть книгу, но мужчина был умен, и его трудно было отыскать. Чтобы спастись от них, он называл свою книгу "Книгой Прекрасной Лжи", но по правде книга не лгала, в ней была нерассказанная правда о сказках.
— Мне так нравятся ваши сказки, мистер Чармвилль, — сказал маленький мальчик. — Они совсем не похожи на истории, что рассказывает моя бабушка.
— Это потому, что твоя бабушка опускает самые страшные моменты — объяснял мистер Чармвилль, затянувшись трубочкой, — а самые страшные части — в то же время самые интересные.
Детишки захихикали.
— Ваши истории такие забавные — сказала девчушка, сидевшая вместе с остальными у огня. — Они как отравленные яблоки. Для того, кто их попробует, сказки уже никогда не будут такими, как раньше.
Иногда Чармвилль выдирал у попугая перо и делал записи в книге, обмакнув его в необычные, похожие на кровь чернила. Когда дети спрашивали, почему он записывает истории кровью, Чармвилль отвечал, что это древний обычай, напоминающий сказочнику, что его герои его сказок не выдуманы. На самом деле, они так же реальны, что, если их ранить, у них потечет кровь.
— Тогда почему мы не можем их увидеть? — спросил мальчик, положивший голову ему на колени.
— Потому что они еще не проснулись, — ответил Чармвилль.
— Как долго они будут спать? — спросил один из ребят.
— Это долгая история. Все, что вам нужно знать — сказочные герои были прокляты, обречены на вечный сон сотни лет назад. Они просыпаются ненадолго всего раз в каждые сто лет, вот тогда-то вы и можете с ними повстречаться.
— Вроде того, как Спящая Красавица проспала сто лет из-за проклятия? — спросила девочка.
— Да, именно так. — Усмехнулся Чармвилль. Ему всегда нравилось, как быстро дети подмечают то, что обычно ускользает от взрослых. — Это называется Спящая Смерть, — прошептал Чармвилль с серьезным выражением лица.
— Спящая Смерть? — хором выдохнули дети, взволнованно обменявшись взглядами. Чармвилль кивнул.
— Так, когда же они снова проснутся? — спросил другой мальчик.
— Уже совсем скоро, — Чармвилль бросил взгляд на карманные часы с изображениями солнца и луны. — Примерно через год они снова очнутся в нашем мире. Но не все смогут вспомнить, кто они такие.
— Но ведь мы сможем их вспомнить? — предположила девочка.
