– Вы мне льстите! – сказал он. – И я сожалею, что не могу ответить комплиментом на комплимент!
Сердце мое забилось от облегчения и радости: я чуть не присоединился к его ироническому смеху.
Но Сибил придвинулась к нему ближе, продолжая увещевать его.
– Лусио, Лусио! – умоляла она. – Есть ли у вас сердце? Можете ли вы отвергнуть меня, когда я так прошу вас? Отвергнуть, когда я предлагаю вам всю себя – все, чем я являюсь или кем я когда-либо надеюсь стать? Неужели я вам так противна? Сколько мужчин отдали бы жизнь, чтобы услышать то, что слышите вы! Но они ничто для меня! Вы один – мой мир, вы – мое дыхание! Ах, Лусио, вы не поверите, вы не поймете, как сильно я вас люблю!
Он повернулся к ней внезапным яростным движением, испугавшим меня, и тень презрения на его челе стала еще темнее.
– Я знаю, что вы любите меня! – сказал он, и я увидел, как холодная насмешливая улыбка промелькнула на его губах. – Я всегда это знал! Ваша душа вампира рванулась ко мне при первом же взгляде, который я бросил на вас. Вы с самого начала были фальшивой и бесчестной женщиной и сразу узнали своего хозяина! Да, хозяина!
Сибил издала слабый крик, словно от страха, а он, наклонившись, взял ее за обе руки и крепко сжал их.
– Послушайте хоть раз правду о себе от того, кто не боится ее сказать! Вы любите меня. И воистину, я могу заполучить ваше тело и душу, как только захочу! Вы вышли замуж с ложью на устах. Вы клялись мужу в верности перед Богом, уже лелея измену в своих помыслах, и этим превратили священное благословение в богохульство! Так не удивляйтесь, что проклятие пало на вас! Я все знал заранее! Поцелуй, которым я одарил вас в день свадьбы, зажег вашу кровь и еще больше привлек вас ко мне! Вы прибежали бы ко мне в ту же ночь, если бы я этого потребовал, если бы я любил вас так, как вы любите меня, – если называть любовью болезнь тщеславия и желания, бушующую в ваших жилах! Но теперь выслушайте меня!
Продолжая держать ее за запястья, он посмотрел на нее с такой мрачной злобой, отразившейся на его лице, что казалось, темнота сгустилась вокруг места, где он стоял.
– Я ненавижу вас! Да, ненавижу вас и всех подобных вам женщин! Ибо вы развращаете мир. Вы обращаете добро во зло, вы множите безумие в преступление, обольщая мужчин своими прекрасными телами и лживыми глазами. Вы делаете из людей дураков, трусов и животных! Даже когда вы умираете, ваши тела порождают скверну: из плоти, которая когда-то услаждала мужчину, образуются плесень и слизь! Вы бесполезны в жизни – и вы становитесь ядом после смерти. Я ненавижу вас всех! Я читаю вашу душу, как открытую книгу. Ваша душа заклеймена именем, которое дают подлым людям, хотя по справедливости оно должно в равной степени относиться к подобным вам женщинам – тем, кто высоко вознеслись в этом мире и не могут оправдаться за то, что продались Дьяволу!
Лусио оборвал свою речь и сделал резкое движение, словно хотел отбросить ее от себя. Однако Сибил вцепилась в его руку с упорством того отвратительного насекомого, которое он добыл из груди мертвой египтянки и превратил в игрушку, чтобы забавляться в часы досуга!
Его речи вызывали у меня уважение смелостью и прямотой, с которой он указывал этому бесстыдному существу, кто она такая с точки зрения честного человека, не приукрашивая ее возмутительное поведение ради вежливости или светских приличий. Он мой друг, и даже больше, чем друг! Он правдив, он верен, у него нет ни желания, ни намерения предать и опозорить меня. Мое сердце наполнилось благодарностью к Лусио и вместе с тем странной жалостью к самому себе. Страдание было так сильно, что я зарыдал бы от бешенства и боли, если бы желание услышать больше не подавило сумятицу чувств. Я с удивлением наблюдал за женой: куда делась ее гордость, зачем она по-прежнему стоит на коленях перед оскорбившим ее человеком, чьи слова должны были оказаться для нее невыносимыми?
– Лусио!.. Лусио! – шептала Сибил, и шепот ее разносился по галерее, как шипение змеи. – Говорите, что хотите, называйте меня, как хотите. Вы не сможете сказать ничего такого, что было бы неправдой. Я подлая – пусть. Но много ли пользы в добродетели? Какое удовольствие приносит добро? Можно ли получить удовлетворение от самоотречения? Нет Бога, которому было бы до всего этого дело! Пройдет немного лет, и мы все умрем, и нас забудут даже те, кто нас любил. Зачем же терять радости, которые мы можем получить, просто попросив? Неужели трудно хоть на час полюбить меня? Разве на меня неприятно смотреть? И неужели красота моего лица и тела ничего не стоит в ваших глазах? Разве вы не человек? Убивайте меня жестокостью ваших слов, мне все равно! Я люблю вас! Я люблю вас!
В совершенной страсти самоотречения она вскочила на ноги, отбросив назад свои прекрасные волосы, и выпрямилась, как настоящая вакханка:
– Посмотрите на меня! Вы не посмеете отвергнуть любовь такой, как я!
