За этим взрывом последовала мертвая тишина, и я как зачарованный смотрел на Лусио, когда он повернулся и встал напротив нее. Выражение его лица показалось мне совершенно неземным: его красивые широкие брови сдвинулись в одну темную угрожающую линию, а глаза буквально горели презрением. Но при этом он смеялся – тихим смехом, звучным и полным иронии.
– Не посмеете! – презрительно повторил он. – Женские слова, женский вздор! Визг оскорбленной самки, которой не удалось прельстить своего избранника. Ваша любовь – что это, если не унижение для того, кто ее примет, или позор для того, кто ей доверится! Вы похваляетесь своей красотой. Зеркало показывает вам приятные отражения. Но зеркало лжет – так же превосходно, как и вы! Вы видите в нем не свое отражение, ибо оно заставило бы вас отшатнуться в ужасе… Вы смотрите на свою телесную оболочку, на платье из ткани, подверженное тленью, пригодное только для того, чтобы смешаться с прахом, из которого оно появилось. Ваша красота! Я не вижу ее. Я вижу вас! А вы для меня безобразны и останетесь безобразны вовеки. Я ненавижу вас! Я ненавижу вас безмерной и неумолимой ненавистью, ибо вы принесли мне зло: вы оскорбили меня, вы добавили еще одно бремя к ноше того наказания, которое я несу!
Она протянула к нему руки, но он оттолкнул ее яростным жестом.
– Отойдите! – сказал он. – Страшитесь меня, как неведомого ужаса! О, безжалостное небо! Подумать только – еще накануне вечером я приблизился на шаг к утраченному счастью! А теперь эта женщина тащит меня назад и вниз, и я снова слышу, как захлопываются врата Рая! О, бесконечная пытка! О, злые души мужчин и женщин! Неужели в вас не осталось ни капли благодати или мысли о Боге! Разве вы хотите сделать мои скорби вечными?
Он стоял, подняв лицо к свету, струившемуся через окно эркера, и лунные лучи, окрашиваясь в розоватый цвет, когда проходили сквозь расписные одежды святого Стефана, обнаруживали великую и страшную тоску в его глазах. Я слушал его с изумлением и трепетом, но не мог понять, что он имел в виду. По выражению лица Сибил было видно, что моя безрассудная неверная жена была столь же озадачена.
– Лусио, – проговорила она, – Лусио, что… что я сделала? Я совсем не хотела причинить вам вред… Я всего лишь ищу вашей любви, Лусио, чтобы дать взамен такую нежность и страсть, каких вы еще не знали! Только ради этого я вышла замуж за Джеффри. Я выбрала в мужья вашего друга только потому, что он был вашим другом!
О, коварная женщина!
– Я видела его глупое себялюбие, его гордость собой и своим богатством, его слепую уверенность во мне и в вас. Я знала, что со временем смогу последовать примеру других женщин моего круга и выбрать себе любовника. Ах, Лусио, я уже выбрала его! Это вы! Да, хотя вы и ненавидите меня, но вы не в силах помешать мне любить вас. И я буду любить вас до самой смерти!
Он пристально посмотрел на нее, и чело его омрачилось.
– А после того, как вы умрете? – спросил он. – Тогда вы будете меня любить?
В его тоне звучала жестокая насмешка, которая, казалось, смутила ее.
– После смерти?.. – переспросила она.
– Да, после смерти! – повторил он мрачно. – Будущая жизнь существует. Об этом знает ваша мать!
У нее вырвалось слабое восклицание, и она устремила на него испуганный взгляд.
– Прекрасная леди, – продолжал он, – ваша мать, как и вы, была сластолюбива. Как и вы, она решила последовать примеру других женщин своего круга, как вы выразились. Завоевав слепое или добровольное доверие мужа, она выбрала не одного любовника, а нескольких. И вы знаете ее конец. В писаных, но неправильно понимаемых законах Природы больное тело является естественным выражением больного духа. А ее лицо в последние дни было отражением ее души. Вы содрогаетесь? Мысль о ее безобразии шокирует столь прекрасную даму? Однако зло, которое было в ней, наполняет и вас. Оно медленно, но верно заражает вашу кровь. А поскольку у вас нет веры в Бога, способного излечить болезнь, оно сделает свое дело. Даже в последний миг, когда смерть ухватит вас за горло и прервет ваше дыхание, улыбка на ваших застывших губах будет улыбкой не святой, а грешницы! Смерть никогда не обманывается, хотя жизнь можно обмануть. А после… Спрошу еще раз: вы сможете меня любить, когда узнаете,
Я сам был поражен тем, как прозвучал этот странный вопрос. Сибил умоляюще простерла к нему руки, тело ее содрогалось.
– Когда узнаю, кто вы? – повторила она с удивлением. – Но разве я не знаю? Вы Лусио Риманес, моя любовь! Вы тот, чей голос – моя музыка, тот, чью красоту я обожаю, чьи взгляды – мой рай…
– И ад! – прервал он с тихим смехом. – Подойдите сюда!
Она подошла к нему нетерпеливо, но нерешительно.
Князь указал на землю, и редкий голубой бриллиант, который он носил на правой руке, вспыхнул в лунных лучах.
– Раз вы меня так любите, – сказал он, – преклоните колени и поклонитесь мне!
