— Правильно вы опасались, Антон. Вот интересно, если б мы сначала дверь чуть-чуть приоткрыли, гранату на площадку выкинули, а уже потом вышли?
— Вы на самом деле наш человек. Вам бы в спецназе служить, а не в научном институте.
— Кто на что учился, — благодушно ответил Скуратов, чувствуя, что главное позади, а здесь он в полной безопасности. — Не так страшен черт, как его малютки. Дальше что будем делать? Предположения имеются?
— Значит, в ту сторону дороги нам нет, — как бы разговаривая сам с собой, в пространство ответил Антон. — Сами себя засадили в клетку. Второй раз ваш фокус не удастся. Даже и с гранатой. Чего я и боялся. Теперь думать надо. Одно гарантирую — от голода и жажды мы не помрем…
— Доходчиво, — сказал Воронцов, когда робот Фарадей, приставленный к СПВ, доложил, что за ту секунду, что канал приоткрылся в указанную точку, ничего сделать не удалось. Его мгновенно выбило. Как легкоплавкий предохранитель сработал. — А почему?
— Потому, что сразу закрылся с той стороны, — резонно ответил робот.
Был бы на его месте нормальный офицер-человек, он бы услышал много интересного о себе лично и своих родственниках, как по материнской, так и по всем прочим линиям. А этому что в лоб, что по лбу.
— Тогда остается подождать. Мы только и делаем, что сначала ждем, а потом действуем, — сообщил Ростокину Дмитрий. — Здесь посидишь или к себе пойдешь?
— Уж лучше здесь, — с ноткой обреченности ответил Игорь. — Думаю, они, если живы, скоро на связь выйдут. Скоро или никогда.
Воронцов, знающий о Замке куда больше Ростокина, вообще, наверное, больше всех, согласно кивнул. Идеи насчет «никогда» он в рассуждение не принимал. Не такое видели и до сих пор в полном порядке.
— Тогда посиди. Вон, возьми справочник, там посмотри про англичан, что нам навстречу идут… Тоже интересно.
…— С гранатой идея была плодотворная. Дебютная, — согласился Антон со Скуратовым. — Внезапно могла и сработать. На испуг. Теперь уже нет. Вместо старательно очеловечивающегося Арчибальда мы получим нечто совсем другое. Чему сопротивляться не сможем.
На самом деле искать было нечего. В ту сторону не прорвешься, как сам Антон признал. Через ноутбук в иные измерения не переместишься, не та система. Хорошо, хоть видеоконтакт поддерживать можно. Внутри кем-то придуманной квартиры, бледной копии столешниковской, они могли просуществовать вечность. В буквальном смысле. Ровно столько, сколько биология позволит.
Антон восстановил связь с Воронцовым, объяснил ему, что случилось.
— Нас обложили намертво. Положение почти безвыходное. Я не знаю, какие планы в отношении нас имеются у Арчибальда. Может быть, вполне позитивные: с его точки зрения, вреда он причинять не собирается. Но рисковать я не буду. Если бы здесь сейчас был Левашов, мы, вероятно, что-нибудь придумали бы…
— Так я могу выдернуть его оттуда, где он сейчас, — предложил Дмитрий.
— А смысл? К нам сюда он все равно попасть не сможет…
— Ну не к вам, в другое место Замка. И попробует с ним договориться. Хотя бы с помощью
— У него второго нет. Он его наскоро слепил в одном экземпляре. Прощальный подарок. А стоит Олегу появиться в любом из помещений, может стать еще хуже. Новиков с Шульгиным в этом убедились. Замок вполне в состоянии превратить любого в тяжелого шизофреника, не хуже, чем Ловушка Сознания.
— И все же я не понимаю, — сказал Ростокин. — До последнего ведь все было очень хорошо. До самого нашего ухода. Что вдруг изменилось?
— Арчибальд заскучал. Моего общества в нынешнем качестве ему недостаточно. Он, понимаете ли, захотел стать человеком в полном смысле слова, и человеком могущественным, как он этого, по его мнению, заслуживает. Чем-то вроде Сталина, только гуманного и человеколюбивого. И почувствовал, что Виктор Викторович способен ему в этом помочь. Он, видишь ли, очень оригинально мыслит…
— Тут спору нет, — согласился Игорь.
— А тебе жалко, что ли? — спросил Воронцов. — Отправь Арчибальда в тридцать восьмой, к Шестакову и Лихареву. Пусть там все свои амбиции проявит. Виссарионовичу так и так на покой скоро, вот и будет замена. Лишь бы он больше в наши реалии не лез.
— Я бы отправил. Так для этого сначала нужно дверь открыть и… Не уверен, что разговор пойдет на равных. А главное — Виктора он не выпустит. Настолько я в его «натуре» разбираюсь.
