Слушая их обмен мнениями, балансирующий на грани привычной пикировки, Скуратов думал о своем. Информации по-прежнему не хватало. Чтобы разобраться в «психостатусе» и побуждениях очеловечивающейся машины, разработать тактику отношений, нужна была серьезная работа. Посложнее, чем у врача, столкнувшегося со сложным психическим заболеванием, в монографиях не описанным.
Следовало бы провести сотни разного рода тестов, сначала стандартных, потом и специально для этого случая разработанных. И лишь затем, поставив диагноз, приступать к «лечению», если оно вообще окажется возможным. Главным препятствием, едва ли преодолимым, было то, что ему до сих пор не приходилось иметь дела с объектами, обладающими свободой воли и передвижения, агрессивностью и массой других, в большинстве — неизвестных способностей. Совсем не то, что изучать психологию стационарных, лишенных внешних эффекторов электронных устройств.
Но сама по себе задача увлекала. С такой уж точно никто из коллег не сталкивался. И если он с ней справится…
— Есть у меня мыслишка, — говорил в это время Антон. — Достаточно сумасшедшая, но мало ли таких мы до ума доводили?
— «Вы»? — Воронцов снова весело выматерился. — Доводили как раз мы, а ты в сторонке курил. И что же на этот раз? Снова озарило?
— Вроде того. Левашов мне рассказал перед уходом, что из этой квартиры есть другой выход. Наружу…
— В какую «наружу»? И почему Олег тебе, хозяину Замка, об этом говорил, а не ты ему? Помнится, направляя меня туда, ты утверждал, что держишь под контролем все, и поначалу я тебе поверил, поскольку выглядело достаточно убедительно. Потом, правда, наша вера в твое всемогущество несколько поколебалась.
— Прежде всего — у меня самого, — честно ответил Антон. — Что касается того места, где мы сейчас блокированы, у меня просто не было возможности и повода вовремя узнать о нем все, что нужно. Принял к сведению, что имеется такое, и не стал вникать глубже. Сегодня сначала подумал, что зря, а теперь понял — очень хорошо, что так вышло. Я не обратил внимания, Арчибальд — тем более. Слишком увлечен собственными планами.
— Так о каком выходе тебе Олег сказал?
— Будто бы парадный подъезд квартиры и фасадные окна смотрят на Никитский бульвар Москвы, причем, похоже, как раз конца девятнадцатого века.
Воронцов присвистнул удивленно.
— Мне об этом тоже ребята не говорили. Не пришлось к случаю, наверное. У всех своих забот было выше головы. Ну, так и что? Ты мне рассказывал, что теоретически из Замка можно выйти в любую точку пространства-времени, в пределах Земли, а у тебя и дальше получалось. Нет?
— Получалось, и остальное тоже правда. Только помнишь главное ограничение? Выйдешь не туда, обратно можно и не вернуться. На «штурманские» расчеты мне приходилось задействовать все мощности Главного процессора. Сейчас он мне недоступен, вдобавок — почти все силы тратит на поддержание личности Арчибальда. Левашов это выяснил.
«Ах, как бы мне хотелось познакомиться с этим легендарным Левашовым, — подумал Скуратов. — На самом деле, если верить услышанному, — Леонардо двадцатого века».
— Надоел ты мне, Антон, — с добавлением очередной порции крепких слов неожиданно для всех, по ту и по эту сторону экрана, сказал Воронцов. — Такое впечатление, что ты от скуки или от страха вместо того, чтобы принимать
— С точностью до метра. При работающем на той же волне приводе.
— Так и иди, господин форзейль. «Идущий впереди». Не мандражь! Встретимся здесь — о прочем потолкуем. Думаешь, мне не страшно было в сорок первый прыгать, с винтовкой по лесам бегать? Изобрази, на что сам способен!
«До чего же точно своего приятеля этот капитан в угол загоняет, — оценил Скуратов. — Не знаю, что у них раньше было между собой, но поведение — безупречное. Я бы его с удовольствием взял к себе в институт старшим научным сотрудником, да что там — заместителем директора».
Здесь Скуратов не ошибся. Хороший бы из Воронцова замдиректора
Виктор встал первым.
— Если есть выход, в него и пойдем.
— Сейчас, — согласился Антон. — Только настройку подгоним, и оружие взять нужно. Дмитрий прав.
