Скоро полночь полностью

— Из всего следует, что вы о нас знаете гораздо больше, чем наоборот. И в плохом смысле, и в хорошем, раз ты не побоялся… проявить инициативу. Я бы, например, с монстрами переговоров затевать не стал.

Пояснять, кого он понимает под монстрами, Андрею не потребовалось. Слово наверняка сопровождалось в его мозгу зрительным или каким-либо еще образом, легко воспринятым дуггуром.

— Очень правильно. У вас для общения с ними точек соприкосновения нет.

— Кое-какие нашлись, — с ноткой вызова сообщил Шульгин, подразумевая известным образом закончившиеся огневые контакты.

— В таком смысле — конечно, — согласился парламентер. — Об этом мы тоже поговорим, несколько позже.

Суть же и цель его визита действительно сводились к чисто парламентерской функции. Все предыдущие конфликты и недоразумения между людьми и дург-бгаиланагарами (так прозвучало их самоназвание, наверняка ничего общего с подлинным фонетическим звучанием не имеющее, однако «дург» и дуггуры — удивительно близко), по словам Шатт-Урха, были следствием всего лишь эксцессов исполнителей. Неконтролируемыми реакциями существ, абсолютно неверно воспринимающих окружающую действительность и неспособных понимать как причины поступков противоположной стороны, так и последствия собственных действий.

— Если выразиться еще точнее — они вообще ничего не в состоянии понимать, в том смысле, что мы с вами в этот термин вкладываем.

— А мне твои сородичи, за исключением монстров, конечно, показались достаточно разумными, — удивился Шульгин.

— Как бы это получше объяснить? Ну вот, ты биологию знаешь лучше своих товарищей…

— Что да, то да, — кивнул Сашка.

— Набор инстинктов, которыми обладают высшие насекомые, представляешь?

— В общих чертах, — осторожно ответил Шульгин. Не только профессиональным инсектологом, но даже и чистым биологом он все же не был. Популярных книжек про пауков, муравьев и пчел вроде трудов Халифмана и Акимушкина прочел много, это факт.

— Вот теперь вообразите, что количество и сложность инстинктов, которыми обладают наши помощники, пропорциональны разнице в объемах нервных систем пчелы и человека.

Все, кто услышал слова дуггура, представили и поразились, если не ужаснулись.

Если в нервном ганглии, размером с маковое зернышко, заложена программа, позволяющая вообразить пчелу почти разумной, то что же может содержаться в полуторакилограммовом мозге, головном, плюс в спинном и десятках километров периферийных нервов?

— Совершенно верно, — кивнул Шатт-Урх, — такое существо в состоянии на одних инстинктах в течение десятилетий имитировать разумное поведение в невероятном количестве ситуаций, отвечать на изменения и вызовы окружающей среды, исполнять массу крайне сложных и ответственных обязанностей. Оставаясь, в нашем понимании, абсолютно неразумным.

— Об этом мы поговорим позже, — решил вернуть разговор в основное русло Новиков, хотя ему самому очень хотелось немедленно приступить к обсуждению деталей и частностей такого интересного феномена. — Продолжим основную тему. Что такое эксцесс исполнителя, все присутствующие знают. Теперь, значит, наступил момент, когда некто, обладающий способностью к рациональному мышлению, сообразил, что дрессированные муравьи перестарались. Не справились с заданием, поставили под угрозу какие-то базовые ценности.

— Ты удивительно точно умеешь формулировать свои мысли.

— В аспирантуре МГУ научили. Что такое философия? В марксистском понимании — наука о всеобщих закономерностях природы, общества и мышления. Этим и пробавляемся. А вот где ты научился рациональному мышлению? Как я понимаю, для вашего общества оно должно быть чуждо по определению…

— И признаться, я вам завидую, — выпивший именно ту дозу коньяка, которая пробуждала в нем благодушие и склонность к отвлеченным рассуждениям, сказал Левашов. Раскурил от уголька трубку, выпустил несколько клубов пахнущего черносливом и медом дыма. — Биологическая цивилизация — это чудесно. Какого черта я всю жизнь возился с электросхемами, если живые организмы могут сами себя выращивать и сами решать, что делать после этого?

— Господа! — неожиданно резким голосом сказала Ирина, постукивая ногтями по крышке своего портсигара, из которого так и не достала ни одной сигареты. — Может быть, хватит болтовни? Дайте гостю сказать все, что он собирался, отправляясь к нам с визитом, а уже потом мы обсудим, как отнестись к его словам и… намерениям?

Лариса, до этого момента тоже молчавшая, согласно кивнула. У нее были свои мысли и свое отношение к дуггурам, в каком бы обличии они перед ней ни предстали.

«Наконец-то, — подумал Новиков, — нашлось, кому сломать ситуацию. Он же втягивает нас в болото бессмысленных рассуждений, а мы поддаемся. Время тянет или информацию собирает? Неглупо придумано. Мы уже и так сверх всякой меры лишнего наболтали. На допросе столько не скажешь, и все это — на фоне позитивных эмоций. Видать, не зря они с Ларисой поработали…»

Шатт-Урх благодарно кивнул Ирине.