Скоро полночь полностью

У мужчин были свои заботы. В психологической реабилитации никто из них не нуждался, поэтому, сбросив походные доспехи, сполоснувшись под душем и переодевшись, Андрей, Шульгин, Левашов поднялись в салон, где их ждали Воронцов с Ростокиным и Антоном. Для комплекта не хватало только Берестина, но выдергивать его сейчас из Лондона было незачем. До тех пор, пока не потребуется принимать окончательное решение. А на промежуточное хватит и этого кворума. Или — форума, как избито, чисто по привычке, сострил Сашка.

Появление Антона на «Валгалле» удивило, но не слишком. Это было в его манере — внезапно появляться и так же внезапно исчезать на неопределенно длительные промежутки времени. Другое дело, что каждая встреча, как правило, сулила очередные повороты сюжета, усложнявшие жизнь, но одновременно открывала выход из предыдущей ситуации, тупиковой или угрожающей. Типичный «Бог из машины».

На этот раз он объявился достаточно быстро, несмотря на то что простились они едва ли не навсегда. Значит, остается подождать, посмотреть, что новенького форзейль им приготовил.

Скуратов мирно спал в своей каюте, а Шатт-Урху со всей возможной мягкостью было объяснено, что, ни в коем случае не являясь пленником, а полноправной дипломатической персоной, он должен некоторое время провести в изоляции. Несколько часов по земному счету. На это есть специальные причины, а в качестве компенсации он может попросить чего угодно. Хлеба (в широком смысле), зрелищ (имеющихся в видеотеке парохода) или…

— Спасибо. Я все понимаю. По сравнению с моими… соотечественниками и тем, как они пытались обойтись с вами, вы чрезвычайно… любезны, предупредительны, лояльны… Как будет правильнее?

— Всяко правильно, — ответил Воронцов, сопроводивший вместе с Шульгиным дуггура в удобную каюту, расположенную ниже ватерлинии, под защитой главного броневого пояса и лишенную иллюминаторов. Он, впервые познакомившись с представителем параллельной эволюции, держался с ним как с обычным гостем вверенного ему судна.

— Так что вам нужно, чтобы не очень скучать? Извините, не знаком с вашими обычаями и физиологией. Вот здесь — чистая вода, здесь можете получить чай, зеленый и черный, кофе любого сорта и способа приготовления. Пища — само собой. Этот молодой человек, — указал он на робота, одетого в костюм стюарда, — нисколько вам не мешая и оставаясь в прихожей, исполнит любое ваше пожелание и даст нужную информацию по любым бытовым вопросам…

В самом факте временной изоляции парламентера, или даже посла (если бы он вручил свои верительные грамоты), не было ничего необычного. В недавние времена постоянно имели место случаи, когда иностранные делегации месяцами, а то и годами ждали аудиенции у влиятельных особ. Восточных владык по преимуществу, но и не только.

— Спасибо. Я прибегну к помощи этого человека, если появится необходимость. Сейчас попрошу одного — дайте мне возможность познакомиться с ходом эволюции вашего мира. Тем способом, который доступен и не составит затруднений. Это то, чего нам не хватало раньше. Иначе мы избежали бы многих неприятных недоразумений.

— Никаких вопросов. Иван Иванович, — обратился Дмитрий к роботу, — организуй просмотр «Всемирной истории в самом кратком изложении»…

— Часов на пять-шесть, чтобы бегло пролистать, хватит, — пояснил он Шатт-Урху, — а потом, я надеюсь, мы действительно сможем перейти к непосредственному общению и с куда большей степенью взаимопонимания.

— Ох, и вымотался я, Мить, — откровенничал Шульгин, пока они с Воронцовым поднимались на лифте в кают-компанию, предназначенную для чисто мужского общения. Была и такая на пароходе наряду со всякими другими помещениями, где собирались по разным поводам и в разном составе. Эта так и задумывалось — копия офицерской кают-компании старого еще флота, куда не только женщинам, но даже и командиру корабля доступ был закрыт. В нынешние времена этому трудно поверить, но военно-феодальный демократизм при «прогнившем царском режиме» настолько охранял независимость офицеров, в часы несения службы полностью подчиненных командиру, что ему войти в кают-компанию было труднее, чем матросу-вестовому.

С петровских времен власть понимала, что у служивого человека должна быть отдушина, «приют уединения». Любые, самые крамольные по береговым понятиям, разговоры велись без опаски, просто потому, что любой, передавший их «куда следует», немедленно был бы вычислен и подвергнут такому остракизму, что поменяй он хоть пять кораблей и три флота, ни один порядочный человек не подал бы ему руки.

А что командир? Для него, самого одинокого на корабле человека, приглашение на ужин в офицерской семье было знаком уважения и признания. Не пригласят через месяц-два службы — или списывайся, или начинай воевать, один против всех, неизбежно в итоге, ломая если не карьеру, то репутацию.

Но это так, лирическое отступление в стиле Леонида Соболева.