— Согласен с Игорем, — кивнул Левашов. — Мне со Скуратовым интересно будет поработать. Повысить квалификацию, — усмехнулся он. — Я бы начал с вызова сюда Удолина. А то и самому на Валгаллу нагрянуть как снег на голову. — Он подошел к иллюминатору, открыл, впуская в каюту свежий воздух. — И Урха нашего с ним свести, очную ставку с «пятерочным пленником» устроить. На нейтральной территории.
— Значит, возможность следующего удара прямо по «Валгалле» вы исключаете?
— Я бы ее не преувеличивал, — ответил Воронцов. — Могли бы — ударили. Только они о ней просто не знают. А точнее нам скоро парламентер расскажет.
— Так что, оставляем все, как есть? — спросил Андрей. Сам он давно склонился к этому решению, но хотел единогласия.
— С учетом высказанных предложений — выходит, что так, — подтвердил Шульгин. — Бежать куда-нибудь еще не имеет смысла. Кому очень захочется и окажется по силам — где угодно найдут. Замок — может? — повернулся он к Антону.
— До сих пор сам по себе, без моей помощи — не мог. Теперь — не знаю. Черт его знает, до каких степеней Арчибальд самоусовершенствовался…
— Этим мы с господином Скуратовым тоже займемся, — обнадежил Левашов. — Одним словом, работы всем хватит. Что-что, а скука и безделье нам не грозят.
— Вот и слава богу. По этому поводу допиваем совсем уже выдохшееся шампанское — и по койкам. Утренняя побудка и построение к подъему флага на сегодня отменяются. Только вот еще одно, — как бы невзначай вспомнил Воронцов вещь совершенно на общем фоне малозначащую. — Приблизительно в тринадцать ноль-ноль намечена встреча с английской крейсерской эскадрой, идущей для встречи конвоя с войсками из Бомбея. Сам конвой наш юный друг Белли, на днях произведенный мной в капитаны второго ранга, уже обезвредил. Без ненужного кровопролития загнал его на Мадагаскар, где славные британские солдаты найдут себе много интересных занятий. Закончив эту операцию, идет к нам и эскадре адмирала Балфура навстречу, горя желанием устроить просвещенным мореплавателям подобие Цусимы и даже хуже…
— Так и что? Эту баталию ты ж вместе с ним наверняка планировал? — Шульгин искренне не понял, к чему ведет Воронцов.
— Было дело, — согласился Дмитрий. — Но сейчас мне как-то расхотелось. Сколько можно…
— Не вижу затруднений. Не хочешь воевать, дай радио Владимиру, и уходим.
— Не все так просто. Не найдя конвоя в точке рандеву, Балфур непременно начнет его искать и найдет. Не слишком это трудно. Примет войско на палубу, доставит в Кейптаун. У Басманова дополнительные заботы возникнут. Там из Австралии пара дивизий подтянется, из метрополии, если мы невмешательством займемся…
— Слушай, у всех уже мозги не ворочаются, что ты опять загадки загадываешь?
— Прошу общей санкции, — официальным тоном заявил Воронцов, — в целях деморализации противника, а также руководствуясь идеалами гуманизма и непротивления злу насилием, вместо уничтожения эскадры артиллерийским боем организовать ее депортацию в любое время любой реальности по усмотрению высокого собрания…
Слова Дмитрия произвели впечатление. Сказанные нарочито казенным языком, они несли в себе не только прямой смысл. Крылось за ними что-то еще, не всем и не сразу понятное. Впрочем, давно известно, что длительное пребывание наедине с морем и самим собой весьма обостряет мыслительные способности.
— То есть — через СПВ? — уточнил Левашов.
— Как же еще? С «Призраком» получалось, почему с восемью крейсерами нельзя?
— Можно-то можно. Но это какой расход энергии. И расчеты нужно делать…
— А ты поспи часика четыре, за это время машина предварительно посчитает. Энергии хватит, это я гарантирую. Остальное за тобой. Эффектно может получиться… Не хуже, чем в самый первый раз, с «Мерседесом», — это он уже всех сразу обнадежил.
— Да кто бы спорил. — Шульгин быстро прокручивал в голове то, что не стал договаривать Воронцов. — Руки, значит, оставляем чистыми, англичане деморализованы и где-то даже ввергнуты в отчаяние. Человечество получает очередную загадку века — бесследное исчезновение могучей эскадры. Это вам не звено самолетов в Бермудском треугольнике!
— А мы — великолепную акцию прикрытия, — добавил Антон. — Ей-богу, здорово придумано. На фоне имевшего место плазменного взрыва почти тут же происходит сотрясение континуума, эквивалентное перемещению массы в полсотни тысяч тонн. На Таорэре слышно будет… Замок уж точно засечет. И вообразит, что мы опять куда-нибудь ушли. Вместе с «Валгаллой»…
— Легко. Шпионов у него здесь точно нет. И мы получаем несколько сравнительно спокойных дней, чтобы разобраться с более кардинальными вопросами…
— Без кардинальных нам никуда, — то ли в шутку, то ли всерьез бросил Ростокин, до сих пор так и не сумевший привыкнуть к некоторым аспектам своего нынешнего бытия. Оно и неудивительно: в круг «Братства» они с Аллой вошли намного позже всех остальных, да и здесь чаще держались несколько наособицу, многие заботы уроженцев середины ХХ века они просто не в состоянии были принять близко к сердцу.
