Шульгину по большому счету все было почти безразлично. Именно так. Не успел он остыть от одного боя — предлагают следующий. Ну и пожалуйста! Слишком хорошо он помнил все предыдущее. Особенно, что может показаться странным, — не Барселону, не Валгаллу, не жестокую резню с дуггурами в их пещере, а утро под Каховкой тысяча девятьсот двадцатого года. И не себя, тогда еще молодого, полного энтузиазма и веры в то, что нет нерешаемых проблем и «все пули — мимо нас». Он вспоминал офицеров-корниловцев, не рейнджеров из батальона Басманова, обученных всем премудростям войн конца века, а настоящих.
Отвоевавших по три-пять лет, забывших мирную жизнь и себя в ней, готовых идти в последнюю атаку (а сколько их было до этого!), чистящих винтовки неизвестно зачем, разве что по привычке, и не только винтовки, даже и сапоги. Белье сменить не на что, так пусть хоть сапоги блестят в последней атаке.
Сашка не задумывался о тактическом рисунке предстоящего. Что толку? Через несколько минут случится то, что случится. Пулемет «ПКМ» взведен, лента полна патронами, а дальше… Да наплевать на все!
Ирина ощущала холодное спокойствие. Эмоции ни к чему. Столкновение с дуггурами займет всего несколько минут. Все эти человеческие пулеметы и гранатометы — ерунда. Пусть ребята тешатся надеждой. До сих пор им удавалось все. Слишком долго все удавалось. Но везение когда-нибудь должно же кончиться? Отчего не сейчас? Они, наконец,
Лариса испытывала только страх и ненависть. Не видела никаких возможностей к сопротивлению. Пробовала уже. Смотрела на винтовки и автоматы, которые держали в руках друзья, и горько улыбалась. Ей же хватало гранаты, еще позавчера спрятанной в карман. Если ее снова потянут внутрь «тарелки», кольцо она успеет сдернуть. С ужасом или восторгом — как получится. Она сама себя не понимала.
Левашов, ставя гранатомет на боевой взвод, воспринимал происходящее странно. Будто не с ним это творится. До исчезновения Ларисы у него подобный случай
Потом было намного проще. Он легко отстранялся от проблем, которые себе придумывали Андрей с Сашкой, и существовал в лично для себя придуманном мире.
Что в Москве под властью Троцкого, который, нужно признать, руководил своей частью страны гораздо более разумно, чем Ленин и после него Сталин. Что в двухтысячных годах, где легко уклонялся от решения принципиальных вопросов. Иногда имитируя мужа-подкаблучника Ларисы, иногда — интеллектуала, которому нет дела до обыденных забот людей, чуждых тонкостей формул, описывающих сорокамерные и более пространства. Куда там даже пресловутому Эверетту. Тот пусть и придумал кое-что, но воплотить абстрактные идеи в «железо» — увы и ах! Но если сейчас придется снова стрелять… Олег поднял к плечу РПГ. Отчего же и не пострелять? Мы тут все равно одной крови, одного опыта и одной серии, что он, что Андрей и Сашка.
Анна из всей компании была на самом деле непробиваемо спокойна. До невозможности цельного характера девушка, пусть и рожденная в начале ХХ века, но полностью, по натуре, из века ХIХ. Декабристка, можно сказать. До такого-то фонаря ей возвышенные идеи, а вот ссылают мужа в Сибирь за причастность к Сенатской площади, и она с ним едет. Взамен балов в особняках Дворцовой набережной. Сейчас опять что-то предстоит — Александр лучше знает, как поступать. Автомат, из которого стрелять умела очень хорошо, она взяла. Передернула затвор, убедилась, что патрон пошел в патронник, вот и ладно. Что там дальше будет…
А «летающие тарелки» пока еще приближались. Словно в кино. Музыка угрожающая звучит все громче, убийца крадется темными коридорами, главный герой испуганно озирается, ну и тому подобное.
Аппараты наконец-то обозначились невысоко над вельдом. В километре приблизительно. Всего два, хотя Лариса говорила о десяти или пятнадцати. Не слишком большие, белого цвета, они шли парой, но не в построении «ведущий — ведомый», а строем фронта, метров на двести друг от друга. Может быть, разведка, разыскивающая цель для главных сил. А возможно, это все, что у противника на данный момент способно летать.
