В нормальной обстановке, разумеется, такая «деза» была бы разоблачена довольно легко, но — не в условиях военно-политического психоза и вдобавок информационной войны, организованной по методикам конца двадцатого века. Любого, кто слишком плотно начал бы интересоваться этой историей, легко можно перекупить, переубедить или — убрать, в крайнем случае. Как любил выражаться Шульгин, перевоплощаясь в ниндзя, — «погасить облик».
Адмиралу и его штабу пришлось довольствоваться характеристиками до сих пор не вступившего в строй русско-немецкого «Новика», которые имелись в открытой печати. Водоизмещение — три с половиной тысячи тонн, бронирование отсутствует, скорость на форсировке машин — до двадцати шести узлов, вооружение — восемь принятых на российском флоте стодвадцатимиллиметровых орудий. Только на «бурском» рейдере, как показало обследование поврежденных крейсеров, калибр пушек был чуть больше — сто тридцать.
Выглядело это эффектно, но не так уж страшно. Балфур, который со своим отрядом не принимал участия в боях, предпочел неудачу отнести на счет нераспорядительности адмирала Хилларда, растерянности и низкого боевого духа его офицеров. Все остальное — попытка оправдать свое поражение воздействием «непреодолимой силы».
В общем, это вполне естественно. Любому нормальному человеку свойствен именно такой подход. Знает он принцип Оккама или не знает. Если тебе набили морду в темном переулке, то наутро ты будешь рассказывать не о своей слабости и трусости, а о численном превосходстве хулиганов и о том, что каждый был как минимум мастер спорта по боксу.
Схема прикрытия каравана и эволюций эскадры в случае появления таинственного крейсера (действительно таинственного, тут адмирал признавал свое бессилие, так как до сих пор не получил сведений о месте его базировании и предполагаемых планах) была составлена. Каждый командир знал свой маневр, имелись согласованные таблицы сигналов, трехфлажных и других: гудками, ракетами, цветными дымами.
Противнику стоило лишь появиться, а уж потом ему останется только позорно бежать, в лучшем для него случае. Но Балфур рассчитывал на большее. Заманить врага в ловушку, перехватить и уничтожить.
— Восемь пятидюймовок, вы говорите? — ядовито-презрительно изрек он на одном из совещаний. — Против сотни с лишним стволов тяжелой артиллерии? Ха-ха!
Англичане всегда умели заставить себя забыть о позорных эпизодах, вроде штурма Петропавловска в 1854 году, когда им пришлось бежать при десятикратном превосходстве на море и четырехкратном — в десантной партии. Адмирал Прайс, не желая предстать перед судом лордов адмиралтейства, просто застрелился на глазах подчиненных, чем отнюдь не прибавил им боевого духа. Как писал тогдашний французский историк и участник сражения: «Потерпеть неудачу — это не несчастье, это пятно, которое желательно изгладить из книги истории, это даже больше того, это вина, я даже скажу — преступление, ответственность за которое несправедливо ложится без разбора на всех».
Но «заставить себя забыть» и забыть на самом деле — немного разные вещи. И вспоминать о них приходится, вольно или невольно.
И все же, уединяясь в своем адмиральском салоне, Балфур, продумавший все возможные повороты событий и действия неприятеля, ощущал себя
Смешно, стыдно, недостойно джентльмена. Он бы с куда большей уверенностью повел броненосную эскадру навстречу такой же, а то и более сильной.
Получается — неизвестный враг испугал его еще задолго до боя, который то ли будет, то ли нет?
И сэру Роджеру делалось очень не по себе. С таким настроением воевать нельзя. Но надо. Графин виски пустел, табачный дым не успевал вытягиваться в открытый иллюминатор, карта на столе вызывала неприязнь своей глупой голубизной.
…Белли наконец-то получил от Воронцова конкретный боевой приказ и вывел свой отряд из Дурбана за час до рассвета. Сначала направился курсом зюйд-вест, чтобы ввести в заблуждение вражеских шпионов, наверняка отслеживавших все, что происходило в порту последнюю неделю. Только вот смысл, как ему казалось, в деятельности здешних разведок был чисто исторический. При отсутствии современных средств связи никаких возможностей своевременно предупредить высшее командование о действиях противника не было. Телеграфная связь с Кейптауном была прервана, иным же способом быстрее чем за несколько суток депешу не переправишь. Хоть лошадей до смерти загони, хоть поездом, замаскировавшись под бурского офицера, до крайней станции доберись, а там еще пешком до первых английских постов. Очень долго и рискованно. Да и не стоит того информация. Точнее — некому правильно оценить ее ценность.
