— Да? У меня один вопрос, точнее два: как ты собираешься ставить на тотализаторе, если тебя после сегодняшнего каждая собака на ипподромах и треках будет знать в лицо? И второе, как и кого ты собираешься арестовывать и отправлять валить лес, если ты даже фамилии не знаешь, у тебя только имя Марат?
— Саш. Я живу у Комбинатора дома. Ты даже представить не можешь, что он за мозг. Это настоящий Эйнштейн, академик Капица по скачкам! Он про тотализатор знает всё. Вообще всё. В том числе и как поставить, и как забрать выигрыш обезличенно.
— Ну хорошо, допустим, хотя лично я сомневаюсь, что они смирятся с проигрышем и отдадут деньги. Но что с арестом?
Серега заерзал и сказал:
— Ну насчет ареста, мы можем мою Светку подтянуть и задействовать ее связи.
— Нет. Ее связи мы пока не будем задействовать, без обид. Здесь нам нужна дальнобойная и крупнокалиберная артиллерия.
— Я так и не поняла, что ты хотел сказать. Можно без вот этих намеков и метафор. Каменев, можешь говорить прямо? Ты уже начинаешь меня бесить.
— Есть, товарищ генерал, без намеков и метафор. Говорю прямо Юргис Шяудкулис наш общий хороший знакомый является чьим закадычным другом?
— И чьим же? — спросила Саша.
— Министра внутренних дел! — за меня ответил Серега.
— Правильно. Я знаю причину вашего гнева, Александра, но теперь, когда вы все знаете, возьмите свои слова про пипку обратно, — я сидел с довольным видом.
Железная леди никак не отреагировала на мои подколы, она промолчала, потом задумчиво ответила:
— Как по мне, так лучше сразу идти с Юргисом к министру внутренних дел. И эта идея с тотализатором…
— И с чем мы пойдем к министру? Скажем, что догадываемся, что Махарадзе мухлюет? А где доказательства? Нет нам нужна живая схема со всеми действующими лицами.
Мы подъезжали к Московской Кольцевой, сразу после которой на въезде стоял пост ГАИ.
Рядом с постом, размахивая милицейским жезлом и прогуливаясь взад вперед, скучал одинокий ГАИшник. Когда мы пересекли эстакаду под МКАДом, он вскинул бело-черный жезл.
Мы подъезжали к Московской Кольцевой, сразу после которой на въезде стоял пост ГАИ.
Рядом с постом, размахивая милицейским жезлом и прогуливаясь взад вперед, скучал одинокий ГАИшник. Когда мы пересекли эстакаду под МКАДом, он вскинул бело-черный жезл.
— Да, пипец! — воскликнули мы втроем хором.
— Черт, вот что ему надо? Мало нам геморроя занервничала Саша. Она включила поворотник и собралась перестраиваться
Но сегодня нам везло, гаишник помахал ей, мол проезжай, он заинтересовался идущим сзади микроавтобусом РАФ.
— Фух, пронесло! — она выдохнула.
— Да соглашусь, сейчас было бы весело без справки об аварии, я сам выдохнул, — ответил Серый.
— Да и хорошо, что от тех уродов оторвались, — на лице Саши заиграла улыбка.
Я не был уверен в том, что братья Махарадзе вот так просто оставят эту ситуацию, но промолчал, чтобы не расстраивать девушку. В душе все равно поднывало, смутное чувство тревоги.
Саша посмотрела на меня и спросила:
— Каменев, везем машину в на автобазу в гараж, или едем к Соменко?
— Едем на автобазу, машину нужно привести в порядок, перед тем как вернуть. Я сам позвоню и потом съезжу к Соменко, объясню ситуацию.
— Я почему спрашиваю, у меня осталась хорошая импортная краска.
— Желтая?
— Нет как раз цвета этого агрегата.
Она похлопала по рулю. А потом неожиданно спросила:
— Мне вот что интересно, а этот твой великий «комбинатор» может вычислить вероятность победы задним числом?
— Как это задним числом? — переспросил Серега.
— Ты хочешь узнать вероятность победы твоего отца? Все еще сомневаешься?
— Хочу знать наверняка, — бунтарская натура Саши куда-то подевалась.
— Что же, думаю это можно.
— Может заедем по пути? Ты же говорил, что он часто днем бывает дома, вы же вроде живете вместе с его отцом?
В отличии от своих друзей я не мог позвать их к себе в гости.
И дело вовсе не в том, что мое сегодняшнее жилище напоминало в лучшем случае убитую комнату, какие показывают в американских фильмах — в плохом отеле, где-нибудь в негритянском квартале Нью-Йорка.
Хотя и это тоже имело значение.
Я вспомнил, как я приехал к Комбинатру домой, в на следующий день после пожара.
На первый взгляд, квартира Комбинатора представляла из себя удручающее зрелище. Чувствовалось, что ней давно не было женщины.
А еще в ней давно не проводили ремонта, точнее ремонт застыл несколько лет назад недоделанным.
Но как говорится: мир жалок лишь для жалкого человека, жизнь пуста лишь для пустой души.
Серые бетонные стены в коридоре, с которых отодрали, но так и не наклеили обои, были использованы как огромная доска для вычислений.
Вся поверхность до потолка была исписана мелом.
Сложные формулы, переменные, клички лошадей, фамилии жокеев и всадников, даты и ставки создавали атмосферу таинственности и какого-то научного безумия. Будто это место существовало в отдельности от остального мира.
Впритык к стенам прямо на полу лежали стопки с бесчисленными книгами. Между книгами оставался узкий проход, предназначенный для перемещения по квартире.
