В конце концов я взял кусок хлеба положил на него лука с селедкой и начал все это медленно жевать.
Наверно я был настолько голодный, что мне показалось, что я никогда не ел ничего вкуснее этой простой еды. Я поднял голову к потолку и в блаженстве закрыл глаза.
Я так увлекся процессом, что совсем не заметил, как к зданию школы приближался человек.
Плешивый попал в мое поле зрения, только тогда, когда появился в дверном проеме, в его правой руке чернел пистолет
— Тихо. Не шуми, пошли за мной, — тихо с акцентом сказал Плешивый
Я рванул в сторону, он за мной. Моё преимущество заключалось в том, что я заранее изучил план и маршрут своего отхода.
Я выскочил на задний двор школы, пересек спортивную площадку, одним прыжком перелетел через живую изгородь и выскочил на соседнюю улицу.
Мои глаза расширились от ужаса, потому что я чудом не попал под колеса проезжающего автомобиля.
Машина Николая Соменко резко затормозила, пассажирская дверь резко распахнулась.
— Давай, давай, садись скорее! — в один голос кричали Саша и Серега!
Мои глаза расширились от ужаса, потому что я чудом не попал под колеса проезжающего автомобиля.
Машина Николая Соменко резко затормозила, пассажирская дверь резко распахнулась.
— Давай, давай, садись скорее! — в один голос кричали Саша и Серега!
Как нельзя кстати. Я запрыгнул на кресло с невероятной ловкостью, которую не ожидал от себя.
Оказывается, если тебя преследует человек со стволом в руке, то тело может совершать немыслимые кульбиты.
Тачка рванула вперед, демонстрируя свой гоночный нрав
— Как вы вовремя…
Я оглянулся, чтобы разглядеть Сашу.
— У него, что пистолет? — у нее вздернулись брови и расширились глаза
Я повернулся к водительскому креслу, молча и с осуждением посмотрел на Серегу.
— Не, ну, а я чё? Я сказал, чтобы она оставалась думаешь помогло?
Он двумя руками вцепился в руль, давил на газ, склонившись к боковому зеркалу, и переводил взгляд с отражения на дорогу перед капотом.
Я тоже глянул в свое зеркало. Плешивый стоял с пистолетом в вытянутой руке и целился в нас, но потом передумал стрелять.
Он продолжал внимательно смотреть нам вслед, опустив оружие.
— Единственное, на что она подписалась — сесть назад. Так-то она хотела сама вести. Еле уговорил.
Скрипя шинами об асфальт, наша машина вылетела в заносе на центральную улицу.
— На Москву? — спросил мой друг за рулем
— Да, только на выезде на автобусной остановке стояла толпа и пасла меня. Будь внимательней.
— Без вопросов, сударь.
В зеркале заднего вида мы с Сашей встретились глазами. Другая на ее месте давно визжала бы от страха.
— Каменев, к какое говно ты вляпался на этот раз? — спокойным, даже равнодушным тоном, — ты замечаешь, что у тебя удивительная способность притягивать неприятности?
— Это все клевета, Саш, я притягиваю удачу и красивых девчонок. Серега не даст соврать. А это сопутствующие издержки.
— Ты что, школьную столовую ограбил? Что ты там хомячил на бегу?
— Расскажу не поверите, я после вчерашней тренировки маковой росинки не поел. Короче, я у спящих рабочих угостился хлебом, луком и селедкой, без их спроса.
— И за это сторож хотел тебя застрелить?
— Не совсем за это, видишь ли, Саш, я желаю людям добра, а плохие товарищи…
Серега меня перебил.
— Ребят. Подождите, мы, кажется, к остановке подъезжаем. Там сзади одеяло, Саш подай.
Девушка передала мне сзади плотное армейское полушерстяное одеяло синего цвета с черными полосами
— Наклонись вперед, накинь на себя и не отсвечивай.
— Думаешь, я похож на мешок картошки?
— Не умничай, выполняй
Минуты через две я услышал голос Саши:
— Вылезай, Робин Гуд. Рассказывай, как ты спасал мир от негодяев, готовых прострелить тебе башку.
— Проехали? Не заметили? — я скинул с себя колючее одеяло.
— Кажется нет, — отозвался Серега.
— Моя бабуля говорила: если кажется,то перекрестись. Похоже, что они не купились на твою маскировку.
Саша сидела вполоборота, меланхолично опираясь подбородком о сложеные на задней спинке ладони.
У Александры были стальные канаты вместо нервов. Как там у Маяковского, «гвозди бы делать из этих людей»?
— Небось у Махарадзе все шестерки форсированные… — продолжила девушка.
В боковом зеркале я увидел, как позади едет одна из шестерок, из «конюшни» братьев Махарадзе. Она делала резкие перестроения, стараясь приблизится к нам.
— Ну, у нас тоже не «Запор». Николай свою тачку холил и лелеял. Серег ты как?
Спросил я друга после того, как он включился в игру в шахматы.
Я вглядывался в сосредоточенное лицо моего друга.
Конечно я ему доверял, все-таки человек разобрал по винтику дедовский форд, а потом собрал самодельную победу.
Он точно понимает толк в машинах, но одно дело, когда за рулем ты сам, другое твой друг.
В голове откуда-то вспомнилась песня.
Небо уронит ночь на ладони
Нас не догонят, нас не догонят
Небо уронит ночь на ладони
Нас не догонят, нас не догонят.
Тонким но хрипловатым голоском надрывалась певица.
— Я в порядке, меня так просто не возьмешь. Нам бы до Москвы до поста дотянуть, а там эти отвянут, не решаться. Держитесь.
— Когда дотянешь, главное чтобы на посту менты тебя не натянули. Она пере
