Она приветливо улыбалась, но из всех присутствующих только я увидел страшную ревность в ее глазах, молниями разрывающими на куски меня и Настю.
Мне ни в коем случае нельзя было сорвать тренировку.
Поэтому не оставалось ничего другого, как повторить такие же объятия со слабо сопротивляющейся Сашей. А потом представил девушек друг другу.
— Знакомьтесь…
Они обе были очень хороши. Какое-то время Саша и Анастасия холодно разглядывали друг друга, после того, как познакомились.
И судя по выражениям глаз видели друг в друге скорее соперниц, чем коллег по команде. Ни одна из них не стушевалась и не собиралась отступать.
Признаюсь, мне льстило что Саша немного ревнует и нервничает. Приятно ощущать, что две красивые представительницы слабого пола готовы посоперничать за меня.
В школе у меня такого не было, скорее наоборот. Я с разной степенью успеха конкурировал за девчонку с другими парнями.
Поэтому я позволил себе немного понаслаждаться зрелищем. В глубине души я понимал, что это глупо, но это была осознаваемая и контролируемая гордыня, которую я погасил через секунды.
Пожалуй, нужно было отвлечь, пока они не успели обменяться «любезностями».
— Ну что девушки, пойдем, я вас познакомлю с князем Трубецким.
Я немного шокировал этим своих спутниц.
— Он что, правда, князь? — широко раскрыв глаза вкрадчивым шепотом спросила Татка.
— Самый что ни на есть настоящий, — я легонько тронул ее пальцем за нос. Это был наш тайный язык. Этим жестом я выражал свою братскую любовь и взаимосвязь с сестренкой.
В детстве мы были очень близки. Да и сейчас тоже.
Просто события последних двух месяцев настолько захлестнули меня, что у меня совершенно не оставалось времени на общение с сестренкой.
Но я продолжал чувствовать связь, удерживающую нас невидимыми канатами.
Оно и понятно. Люди взрослеют и постепенно становятся больше своей родительской семьи, оставаясь ее частью.
При этом я продолжал чувствовать связь, удерживающую нас невидимыми нитями или даже канатами канатами.
Сначала, когда я учился начальных классах она очень трогательно заботилась обо мне как старшая сестра.
Мы делились в ней всем: тайнами, едой, игрушками, детскими «сокровищами» в виде зеленых бутылочных стекол, школьными принадлежностями.
Что ни говори, а материнский инстинкт, в отличии от отцовского, начинает проявляться у девчонок чуть ли не с детского сада.
Мама работала, отец тоже, поэтому она, на правах старшей сестры, водила и забирала меня из школы, на первых порах.
Мы играли с ней дома в пацанские игры: в хоккей на полу зала. Наша сборная обыграла канадцев и мы попеременно с ней были то Харламовым, то Третьяком, то Гретцки. Еще мы играли в солдатиков, машинки, войнушки и прятки.
Была моей нянькой если я заболевал. Ходила со мной к стоматологу, которого я боялся и ненавидел всеми фибрами души. Она успокаивала и требовала, чтобы я проявлял мужество в зубоврачебном школьном кабинете.
Тогда в каждой школе был стоматологический кабинет, где отечественная медицина зорко следила за тем, чтобы у пионеров и комсомольцев не образовался кариес и не портились зубы.
Готовила мне завтраки и обеды. А если надо то, вступала мальчишечьи в драки на моей стороне, помимо моей воли.
Родная кровь не водица, как любила приговаривать моя бабушка.
Такое случалось не часто, всего пару раз. И мне было немного стыдно перед моими «врагами», за то что на моей стороне дралась девчонка.
Надо отдать ей должное, она лезла в драку только когда я противостоял превосходящим силам «противника» или дрался с ребятами старшего возраста.
Одним словом она была мне не только сестрой, но настоящим «старшим братом».
Я правда, тоже не отставал и старался всегда помогать и опекать ее.
Однажды летом на каникулах, мне было тогда лет восемь, нас отправили в деревню «набираться здоровья» к каким-то дальним родственникам отца.
Те, работая в совхозе, занимались на собственном подсобном участке выращиванием клубники для последующей продажи на рынке.
Мы с Таткой не очень-то и хотели ехать в деревню, к практически, чужим людям. Родители нам пообещали что, мы вдоволь наедимся фруктов и ягод, особенно клубники.
Татка обожала клубнику и это обстоятельство сыграло решающую роль в нашем настрое. Мы бурно обсуждали в дороге в Воронежскую область клубничные перспективы и купание в речке.
Поели ли мы клубники? Это отдельная история! Хозяева оказались еще более прижимистым, чем наш отец. Все до одной ягоды шли в «дело». На рынок.
Нам не предложили не только ни одной клубнички, но и использовали нас вовсю, как бесплатную рабочую силу без выходных и проходных, как говорится.
А мы как городские воспитанные дети, даже и подумать не могли что-то брать без спроса, тем более с огорода.
Хозяева только и знали рассказывать, о том, как им тяжело дается каждая копеечка. Других разговоров мы с Таткой особо не слышали.
Лишь однажды хозяйка в конце рабочего дня после ужина позволила нам сорвать по одной клубничке.
Она с ревностью наблюдала, как мы ходим и приподнимаем листики, выискивая самую крупную и спелую.
