Я ошибочно полагал, что он из команды Махарадзе.
«Таксиста» перед стартом раздражало то, что ему в скором времени придется рисковать здоровьем и машиной из-за какого-то никому не известного желторотого «хрена с горы».
Он нервничал и переживал за Сашу, а также просто не верил в то, что могу победить.
Даже не то чтобы победить, а вообще продержаться за рулем все тридцать кругов «скоростного кольца» Бикерниеки.
Тем не менее дед выполнил свою работу на отлично. Он и водитель '73’ей копейки сделали и мешал и затирщиков и самого Давида.
Чем больше я думал, тем больше утверждался в уверенности, что в белоснежной машине ехала именно Саша.
Как она пробилась на лидирующие позиции, предстояло выяснить позже. Одно было ясно: без поддержки других гонщиков это было бы невозможно.
А это значит, что, слава Богу, не все спортсмены в стране продажны.
Не все из ребят в соседних боксах были повязаны синдикатом. А если и были, то на сегодняшних гонках бунтовали и саботировали приказы.
Синдикат с этим ничего не может поделать. Они способны запугать и заменить одного, второго. Но они не могут заменить всех. Некому будет ездить за рулем.
С другой стороны, не стоило их недооценивать. Они сумели подгрести под себя тотализаторы на ипподромах и имели «опыт работы» с коллективом жокеев.
Барков уехал раньше всех. Я сердечно поблагодарил от имени команды автобазы Академии Наук СССР подполковника за неоценимую помощь и пообещал навестить его в столице по возвращении.
Он оказался мировым мужиком. Совсем без снобизма и высокомерия, которое обычно свойственно людям его ранга.
Вообще, я пришел к выводу, что люди в мире автогонок намного проще и душевнее, чем в других технических видах спорта. Скажем в том же авиамоделизме.
Видимо, чем меньше техника, тем более узкий характер.
Дождавшись загрузки «Сокола» в трейлер и убедившись, что Сашу провожают друзья ее отца, мы вместе с Настей и Славой вернулись обратно в Ригу на попутке.
Странности этого дня поведением Саши не закончились. Когда мы шумной компанией вернулись домой, то Комбинатора я там не обнаружил.
Правда, к его чести следует отметить, что он оставил в моей тумбочке деньги, завернутые в сдвоенный тетрадный лист, на котором были скрупулезно записаны все детали и суммы, сделанных им ставок.
Из итогового выигрыша была вычтена его доля, остальное до копейки находилось в свертке.
Шестнадцать тысяч пятьсот сорок девять рублей.
В конце после расчетов Комбинатор благодарил за увлекательное и плодотворное сотрудничество, а также предлагал незамедлительно уничтожить настоящую ведомость.
Мы с ним так не договаривались. Я предположил, что Комбинатор считает себя свободным от обязательств после сегодняшней гонки.
Но мне еще как минимум предстояло посетить его квартиру и забрать свои вещи, если наши дороги расходятся.
С другой стороны, он имел какую-то утонченную животную интуицию и, возможно, опасался неприятностей со стороны кутаисской команды или людей, которые потеряли сегодня очень крупную сумму.
Спрятав хорошенько деньги в личных вещах, я поступил так, как он советовал. Предварительно запомнив основные цифры. Пока Слава и Настя болтали в комнате, я занялся бумагами.
Зайдя на кухню, я сжег в черной от длительного использования сковороде, листы со ставками.
А когда «ведомость» превратилась в пепел, то просто слил ее в раковину.
Я посмотрел на спиртное, оставленное на столе.
В мире автогонок пили ничуть не меньше, чем в любой другой советской спортивной федерации. Чего уж греха таить.
В Союзе душевно соревновались в питии в любом учреждении. Но профессиональная закалка и дисциплинированность автогонщика чаще, чем другим, помогала избегать неприятных последствий.
Слава предложил пойти отпраздновать победу в ресторан, но я отказался, сославшись на отсутствие Саши. Но это было только одной из причин.
Я допускал, что за нами могли следить, и не хотел оставлять деньги в квартире.
Ходить же с такой большой суммой в ресторан было настоящим безумием.
Чуйка Комбинатора, конечно же, не подвела. Где-то в начале десятого в дверь позвонили.
Слава пошел открывать, ожидая прихода Саши — он все еще надеялся попасть в кабак, но заглянув в глазок, растерянно повернулся ко мне.
— Там милиция…
— Дай, я.
Я протиснулся мимо него, отпер единственный замок и открыл дверь.
На пороге, переминаясь с ноги на ногу, стоял молоденький сержант.
— Здравствуйте, я ваш участковый. Поступил сигнал от соседей, что в этой квартире в отсутствие хозяев проживают посторонние, предъявите ваши документики, гражданин. Вы один?
Он говорил с легким, едва уловимым прибалтийским акцентом.
— Заходите, сейчас принесу паспорт. Нас трое, мы спортсмены приехали на соревнования.
— Знаем, мы ваши соревнования, — он неуверенно раскачивался милиционер, заглядывая внутрь квартиры, но все же зайти не решился,
— Зря вы так, между прочим, Саша сегодня в Бикерниеки занял первое место, Саш, покажи свою медаль и диплом, — вступила в разговор Настя, улыбаясь своей милой улыбкой, — да вы проходите, неудобно же на пороге.
