Милиционер засмущался. Я вернулся и с иронией поглядывал на то, как он краснеет. Мне казалось, что он уже готов сбежать.
— Из Москвы значит, — он поочередно раскрыл наши паспорта и внимательно рассмотрел фотографии и место прописки.
— Из Москвы, — кивнул я в ответ.
— А вы, Анастасия Валерьевна, тоже спортсменка? — стараясь придать своему голосу строгости, спросил сержант.
— Она круче. Член судейской бригады, инспектор контроля времени.
— Понятно, — ответил участковый. У него было детское лицо. Он был почти мой ровесник, едва старше меня. Скорее всего, только дембельнулся из армии, — что вы там про медали говорили, можно взглянуть?
— Конечно, можно, — я взял с журнального столика диплом и медаль и протянул участковому.
— Все, вижу. А когда уезжать собираетесь? — милиционер смягчился.
— Завтра хотим прогуляться по Риге, а потом обратно домой в Москву.
— Понятно, днем мой коллега заходил, но никого не застал. Вот я решил еще вечером заглянуть. А можно автограф?
Это прозвучало очень неожиданно для меня.
— Мой? — на всякий переспросил я
— Ну, конечно же, ваш! Вы же поделитесь гонки. Я тоже спортсмен, только мотоспортом увлекаюсь. У нас в МВД свои ведомственные соревнования летом проходят. Шоссейно-кольцевые на мотоциклах с коляской.
— Да, можно. Только дайте подумать, где написать.
— А что тут думать, вот тут… — он извлек блокнот, ручку из коричневого кожаного планшета, болтающегося на бедре, и протянул мне.
— Кому писать?
— Марчуленису Арвидасу Яновичу. Нет, не так. От автогонщика Каменева С. А., победителя Чемпионата министерств автомобильного транспорта и шоссейных дорог республик СССР, в классе 7, группа А2/1 мотогонщику Марчуленису А. Я на долгую спортивную память. Ну и пожелания можете добавить, если хотите.
— Ни хрена себе! Вы знаете, все про сегодняшние гонки? — я был искренне удивлен.
— Знать все — это наша работа, — с гордостью в голосе ответил сержант.
Он выдержал паузу, потом сменил интонацию на простую и добавил.
— Да нас сегодня утром на автодром в Бикерниеки на дежурство ставили, вот уж не ожидал вас на своем участке встретить. Я вообще не понял, как ты в первую тройку выбрался. А потом улетел на третье, и как снова первый приехал.
— Так получилось, мне просто повезло.
Участковый, скорее всего, говорил правду. Мы встретились случайно. Но быть осторожным и держать язык за зубами не помешает. Язык мой — враг мой. Так вроде говорил древнегреческий баснописец Эзоп.
Когда философ Ксанф, у которого служил Эзоп попросил своего раба подать себе и гостям самое изысканное блюдо, то Эзоп подал приготовленные языки.
На возмущенный вопрос господина, что же изысканного в языке Эзоп ответил, что на свете ничего не может быть лучше языка.
При помощи языка строятся города, развивается культура народов.
При помощи языка люди могут объясняться друг с другом и решать различные вопросы, просить и приветствовать.
Язык помогает мириться и давать, получать и выполнять просьбы. Вдохновлять на подвиги и выражать ласку, радость, объясняться в любви.
Поэтому нужно думать, что нет ничего лучше языка.
По легенде, в следующий раз Ксанф распорядился, чтобы Эзоп подал к обеду худшее.
Эзоп и на этот раз подал языки. Гости и Ксанф удивились этому и потребовали объяснений.
Тогда Эзоп объяснил Ксанфу, что господин повелел сыскать самое худшее.
А разве на свете есть что-нибудь хуже языка?
Посредством языка люди огорчают и разочаровывают друг друга, посредством языка можно лицемерить, лгать, обманывать, хитрить, ссориться.
Язык может сделать людей врагами. Язык может вызвать войну. При помощи языка приказывают разрушать города и целые государства.
Язык может в нашу жизнь принести горе и зло, наветы, оговоры и оскорбления. Может ли быть что-нибудь хуже языка? Язык мой — враг мой, как и враг всякого человека, заключил Эзоп.
Сержант Марчюленис, поблагодарил нас, убрал свой блокнот со словами о том, что ему сегодня повезло, пожелал новых спортивных достижений и успехов.
А затем удалился.
Ближе к одиннадцати позвонила Саша и сказала, что у нее появились срочные и дела и она остается в Риге еще на пару дней.
Я несколько раз спросил все ли у нее в порядке, и не нужна ли наша помощь, но она уверенно отказалась.
Где-то на фоне раздавался мужской смех, видимо, она находилась в компании ребят из своего автокомбината.
Меня это обстоятельство расстроило, я научился ездить быстро по трассе в Бикерниеки, но не научился управлять коллективом.
Команда под моим руководством разваливалась на глазах. И мне очень не хватало Артура и князя Трубецкого.
Настя, заметив смену моего настроения, надулась. Она подумала, что я страдаю по Саше, и расклеился из-за ее отказа.
К концу вечера нам со Славой удалось раскачать общее настроение, но мы решили ложиться спать. Прошедший день был тяжелым для всех.
Так как Комбинатор уехал, Настя осталась у нас.
По возвращении в Москву нас ждало несколько сюрпризов.
Нас со Славой встретили, как героев. С подачи главного бухгалтера Светланы Валерьевны нас представили руководству Академии Наук СССР и нас чествовали самые настоящие академики.
