За столом сидела немолодая, но еще интересная блондинка, изо всех сил поддерживающая свою былую красоту и двое молодых мужчин в строгих серых костюмах.
Как пить дать — кгбшники.
— Давай, Саша, пропусти штрафную, а потом уж закусим и познакомимся, давай-давай-давай, — он упредил мой жест и желание отказаться от выпивки, — расслабься тут все свои. Что же, разве мы все не советские люди, чемпион!
Мне хотелось возразить и подправить его, сказать, что я не чемпион, но Казимиров уже протянул мне широкую, почти винную, хрустальную рюмку с водкой.
— До дна!
Я посмотрел на него и залпом опрокинул в себя «огненную воду». Водка разлилась в пищеводе, а потом в желудке тем самым «прохладным» теплом.
(автор осуждает употребление алкоголя и не рекомендует читателям злоупотреблять)
— Вот это по нашему. Сразу видна закалка! — посол даже крякнул от удовольствия.
Все, кроме двух людей в серых костюмах, заулыбались. К концу школы я уже хорошо понимал, что самая излюбленная форма времяпрепровождения у наших людей в гостях — это пол-литра.
Алкоголь был окном в Россию и дверью в души советских граждан.
Иногда отец в вялых спорах с мамой самозабвенно доказывал, что в стране пьют абсолютно все. От дворника до маршала.
Мама возражала и говорила, что если пить станут все, то в стране наступит коллапс, а в мире конец света.
К нашему счастью, отец умел пить и я, практически, никогда не видел его пьяным. А тем более агрессивным после того, как он выпьет.
Но зато видел соседей. Во всяких стадиях опьянения и в соответствующих непотребных ситуациях и видах. И это меня немного пугало.
Потому что лет в двенадцать-тринадцать, я довольно живо представлял, что наступит день, когда упьются все без исключения.
От рядового матроса на подводной лодке до маршала Гречко. От работяги до министра тяжелой промышленности. Все, кроме женщин, детей и, возможно, стариков.
А пьяный солдат или случайно, или из хулиганских побуждений возьмет да и запустит из шахты ракету с ядерной боеголовкой в сторону США.
А это означало конец всему. А мне, если честно, еще хотелось пожить.
Посол Казимиров прервал мои воспоминания, протянув мне сначала соленый огурец, а потом бутерброд с красной икрой.
— Ты давай, закусывай, Александр! — и тут же начал представлять мне присутствующих, указав рукой в сторону одного из серых «пиджаков» — Комиссаров Виктор Иванович, вы, можно сказать, коллеги.
Комиссаров, молодой мужчина возрастом около тридцати, встал, протянул руку, сжал изо всех сил мою ладонь в рукопожатии, кашлянул и нахмурившись произнес:
— В некотором смысле.
— Прошу прощения, не понял, что в некотором роде?
— Мы коллеги, только в некоторм смысле.
Посол Казимиров прервал мои воспоминания, протянув мне сначала соленый огурец, а потом бутерброд с красной икрой.
— Ты давай, закусывай, Александр! — и тут же начал представлять мне присутствующих, указав рукой в сторону одного из серых «пиджаков» — Комиссаров Виктор Иванович, вы, можно сказать, коллеги.
Комиссаров, молодой мужчина возрастом около тридцати, встал, протянул руку, сжал изо всех сил мою ладонь в рукопожатии, кашлянул и нахмурившись произнес:
— В некотором смысле.
— Прошу прощения, не понял, что в некотором роде?
— Мы коллеги, только в некотором смысле.
Хрень, какая-то. Мне и так ребусов хватает, а тут еще и этот кгбшник со своими загадками.
К тому же я терпеть не мог дурацкую манеру сжимать руку собеседника при первом знакомстве, как тисками.
Понимаю, что их обучают этому в специальных учебных заведениях.
Меня и самого отец учил, что рукопожатие должно быть настолько крепким, чтобы другие мужики не воспринимали слабую ладонь, как — свидетельство безволия, отсутствия интереса или неуверенности в себе.
Поэтому мое рукопожатие никогда не было вялым, как «пачка сосисок».
Но в данном случае, Комиссаров явно пытался продемонстрировать мне, что он намного сильнее развит физически.
Ребус разрешился сам по себе, без моих усилий.
— Я сказал коллега в том смысле, что Виктор в своем ведомстве, — чрезвычайный и полномочный посол в импортном спортивном костюме «Puma» с прыгающим кошачьим хищником на груди, стал мне рассказывать о работе Комиссарова, — занимается техническим обеспечением и автомобили в его работе занимают не последнее место.
А вот это уже интересно. Враг он мне или друг? Мелькнуло в голове.
Потом посол по хозяйски представил меня второму «пиджаку», который почему-то молчал, но так же сильно стиснул мою ладонь.
Затем повернулся в сторону дамы. Она сидела в таком же спортивном одеянии.
Стало понятно, что «ничто человеческое», а именно вещизм и желание выделяться на общем фоне с помощью импортных шмоток, совсем не чуждо советским дипломатам.
— Моя супруга, Татьяна Николаевна Вольская. Танюш, это Александр.
Блондинка мило улыбнулась и протянула руку с опущенной вниз ладонью.
Я поймал на себе заинтересованный взгляд Марго. Быстро сообразив, наклонился к протянутой руке и поднес ее к губам, но не прикоснулся.
