— Да. Вы свободны, — потом, после недолгой паузы продолжил, — пока свободны. То, что вы пока на свободе — это не ваша добродетель, а наша недоработка. Я постараюсь ее исправить.
— Спасибо, не хотелось бы говорить «до свидания», поэтому просто пожелаю вам всего доброго.
— Пропуск возьмите, — Рыбаков подписал и протянул мне клочок бумаги, — без него вы далеко не уйдёте. Передадите дежурному на выходе.
Я встал и в тишине направился к двери.
Оказавшись на улице, я первым делом посмотрел на небо, набрал полную грудь чистого воздуха, а затем сделал несколько глубоких вдохов и выдохов.
Здесь ли Марго или ее приятели кгбшкники?
Пошарив взглядом по прохожим и окружающему пространству, я понял, что, скорее всего, «мой вопрос» был решен по телефону.
Невдалеке стоял таксофон, и я, нащупав монетку в кармане штанов, направился прямиком к нему.
— Марго привет, это я.
— А-а-а, мой блудный брат, Каменев? Как тебе чистый воздух?
— Откуда ты знаешь?
Она ответила четверостишьем Пушкина:
— Оковы тяжкие падут, темницы рухнут — и свобода вас примет радостно у входа, и братья меч вам отдадут.
Я не растерялся и почитал в ответ:
— Струн вещих пламенные звуки до слуха нашего дошли, к мечам рванулись наши руки, и лишь оковы обрели.
— Ого, я даже не думала, что современная молодежь знает, кто такой Одоевский.
— Ладно тебе, ты сама молодежь. Молода и талантливая поэтесса. Спасибо тебе за помощь.
— Не льсти мне, поэтессы падки на лесть, потом не отвяжешься от меня. У меня ля тебя сообщение от Славы.
— Да, какое?
— Он поехал в аэропорт встречать брата Глеба. Кажется, ничего не перепутала. Сказал, что после больницы привезет его к тебе.
— Спасибо большое. Как там Генка?
— Не поверишь, у Генадия все отлично, с оценками тоже.
— Вот это да.
— Каменев, наши друзья меня попросили передать, что долг платежом красен, и завтра они ждут тебя у себя. Записывай адрес.
Я обреченно выдохнул и стал шарить по карманам в поисках блокнота.
— Каналья, у меня негде записать. Диктуй, я так запомню.
Набрав в магазине еды, я вернулся в квартиру. Славу и Георгия нужно будет накормить после посещения больницы.
Насвистывая мелодию из простенькой песни Бони-М про синий иней, я достал ключи отпер замок. Закрыв ногой дверь и сняв ботинки, я направился на кухню и тут же встал, опешив.
У окна сидел тот самый адъютант атташе, которого я видел на даче в Малаховке.
— Здравствуйте, Александр. Я давно мечтал с вами познакомиться.
Набрав в магазине еды, я вернулся в квартиру. Славу и Георгия нужно будет накормить после посещения больницы.
Насвистывая мелодию из простенькой песни Бони-М про синий иней, я достал ключи, отпер замок.
Закрыв ногой дверь и сняв ботинки, я направился на кухню и тут же встал, опешив.
У окна сидел тот самый адъютант атташе, которого я видел на даче в Малаховке.
— Здравствуйте, Александр. Я давно мечтал с вами познакомиться.
Я молча уставился на незваного гостя. Блондин лет тридцати пяти, ростом выше среднего. Где-то под метр восемьдесят.
Он не был похож на бандита. Скорее, на младшего научного сотрудника НИИ в дорогом импортном костюме синего цвета.
Или молодого лощеного бюрократа.
Он нисколько не волновался и чувствовал себя хозяином положения.
Я прошел мимо него и стал выкладывать еду в холодильник.
Адъютант терпеливо дождался, пока я закончу
— Вы знаете кто я? — обратился он ко мне, после того, как я захлопнул дверцу и повернулся к нему лицом.
— Догадываюсь.
— Прекрасно, а знаете, почему я здесь?
Он немного улыбался, видимо, стараясь расположить меня к себе.
— Понятия не имею.
— Вот как? Попробуйте угадать.
— Может быть, у вас есть предложение. Больше ничего в голову не приходит.
Я пытался сообразить, знает ли он, что это именно я нагрел их синдикат на кругленькую сумму.
В целом понятно, что он пришел из-за разбитой машины. Интересно, как они узнали, что машину делали в нашем гараже. Может быть, кто-то из их шестерок видел наше состязание между мной, Гариком и Глебом?
Блондин кивнул, словно прочитал мои мысли.
— Обычно нас не интересуют взаимоотношения наших поставщиков со своими подрядчиками. Но согласитесь — здесь случай исключительный.
Я сложил руки на груди и оперся плечом о стену.
— Может, присядете? — он указал рукой на стул.
Только твоего разрешения мне не хватало.
— Спасибо, я постою.
— Как пожелаете. Так вот, случай исключительный. Мы возлагали большие надежды на эту машину на предстоящих соревнованиях. Скажу вам по секрету, некоторым руководителям нашей корпорации было очень жаль ее потерять. С ней многое связано. Как мы с вами уже знаем, за рулем сидел молодой человек, работающий в вашем гараже. Это так?
Я решил дослушать до конца и оставил его вопрос без ответа.
— Будем считать, что вы согласны. Молчание — знак согласия. В противном случае вы бы возразили. Я скоро заканчиваю. Насколько я знаю, вы сейчас взяли руководство гаражом на себя, на время отсутствия уважаемого Игоря Николаевича и несете полную ответственность за действие своих людей. Поэтому мне больше не к кому обратить требование с выплатой ущерба. А его вам придется выплатить в любом случае.
— Гарик…
