Хотя барахолка запчастей в Южном Порту действительно пользовалась дурной славой.
Южный Порт стала прародиной криминального термина «кидок», когда незадачливому продавцу авто предлагали существенно большую сумму, чем он запрашивал.
Иногда даже показывали пачки с деньгами. Потом оформляли документы в комиссионке, через своего «прикормленного» сотрудника. Потом появлялся «следователь».
Который просто очень пристально наблюдал за происходящим, и двух или трёх метров заглядывал в салон, в глаза покупателю и продавцу. Будто только и ждал момента, когда стороны начнут расплачиваться.
Зачастую продавец сам предлагал убрать пока деньги отъехать куда-нибудь в укромное место, подальше от людских глаз для произведения расчета.
Никто не хотел быть пойманным при передаче суммы, на тысячи рублей превышающую ту, что указана в документах.
Покупатель соглашался, завозил продавца в безлюдные переулки и просто выкидывал из машины. Отсюда и пошёл глагол «кидать».
Я почти дошёл до метро и остановился у таксофонов. Они все были заняты. Люди стояли и болтали в трубки.
Впрочем, меня эти истории не останавливали. Проблема теперь была в другом.
Она касалась денег. Я не знаю, сколько Баклан мог бы запросить за нужные мне запчасти. Наверное, ненамного меньше, чем обозначил Володя.
В самом начале у меня была надежда на то, что Володя по старой памяти возьмёт первичные расходы на себя, как в случае с журналами.
Но это было большой ошибкой. Теперь я понял, что во взрослом мире это так не работает. Нужно было изначально рассчитывать на свои силы.
Я был очень наивен, полагая, что если Володя много зарабатывает, то ему ничего не стоит мне помочь и вложить в запчасти мои деньги.
А тут ещё доллары проклятые. И такая огромная цена. Мне стало немного не по себе оттого, что я представил, что не сумею выполнить своего обещания, данного Артуру и Славе.
Поэтому я был готов на всё, кроме нарушения закона. Даже на то, чтобы попросить у отца денег в долг.
Один из телефонных аппаратов наконец-то освободился. Я достал двух копеечную монету из кармана, подошёл к нему, взял в руки трубку, приложил ее к уху и прижал плечом.
Еще раз мысленно приободрив себя, я выдохнул и набрал свой домашний номер.
После трех гудков монетка с характерным булькающим звуком провалилась в чрево телефонного автомата, и я услышал голос отца в шипящем динамике таксофонной трубки.
Один из телефонных аппаратов наконец-то освободился. Я достал двух копеечную монету из кармана, подошёл к нему, взял в руки трубку, приложил ее к уху и прижал плечом.
Еще раз мысленно приободрив себя, я выдохнул и набрал свой домашний номер.
После трех гудков монетка с характерным булькающим звуком провалилась в чрево телефонного автомата, и я услышал голос отца в шипящем динамике таксофонной трубки.
— Алло, слушаю.
— Пап, привет это я. Как вы там?
Он бесстрастно и молча слушал вступительный рассказ о том, что со мной все в порядке и о том, что я нашел работу. Какой у меня замечательный коллектив и как хорошо меня приняли.
В итоге я решил не тянуть и нашел в себе силы дойти до конца и попросить денег в долг. Он все еще молчал, когда услышал просьбу о помощи, а потом после паузы от ответил:
— Сколько? Пятьсот рублей? А не охренел ли ты, сынок? — он никогда нат меня не называл в этом чувствовался издевательский подтекста, — я тебе всё сказал! Живи, как считаешь нужным и на меня не рассчитывай!
Я мог поклясться, что эти несколько жестких слов отца неприятно засвербили у меня в ухе, словно залетевшее насекомое. Мой мозг продолжал их слышать и повторять.
Видимо, он собирался повесить трубку, но послышалась какая-то возня, неразборчивый голос мамы. Что-то типа «дай мне». А потом я услышал ее голос.
Просить денег у нее я не стал. Она поспрашивала, где я живу и чем питаюсь. Я коротко повторил рассказ про автобазу Академии наук, и попросил ее не беспокоиться обо мне.
Она пожелала мне удачи и сказала, что верит в меня, и чтобы я ни за что не сдавался. Я постарался проявить внимание к ней и пообещал выполнить ее просьбу, но слова отца не выходили у меня из головы.
«А не охренел ли ты, сынок?» эхом повторялись в моем сознании. С другой стороны, на что я рассчитывал?
В глубине души я понимал, что денег он не даст. Но все же надеялся и не мог не обратиться к нему. Мне было важно выполнить свое слово.
Вдруг в душе что-то перещелкунулось: теперь я еще больше был уверен, что найду деньги, а потом амортизаторы для команды.
Как ни странно решение пришло откуда не ожидал. Утром приступив к работе, я увидел, что в бокс вошла довольно взрослая женщина.
— Мальчики, кто тут у вас будет, Каменев Александр? — звонким голосом спросила утренняя посетительница.
