Он провел Рода в темный дальний угол. Пересмешнику Туан не сказал ни слова, но на столе, как только они уселись, появились две дымящиеся кружки с подогретым вином. Хозяин, и не подумав потребовать уплаты, уковылял прочь.
Род проводил его взглядом, придирчиво вздернув бровь. Обернувшись к Туану, он поинтересовался:
— Вы что, тут без денег обходитесь?
— Обходимся, — кивнул юноша. — Все, кто приходит в Дом Кловиса, приносят с собой свои скудные сбережения. Денежки эти складывают в общий ящик, потом на них покупают мясо и вино и каждому дают, когда нужно.
— И ночлегом обеспечивают, наверное?
— Точно. И одеждой. Конечно, по меркам благородных господ одежда не бог весть какая, но для этих моих бедных братьев это настоящие наряды.
Род пытливо вгляделся в глаза Туана и понял, что, произнеся слово «братья», его спутник нисколько не покривил душой.
Род откинулся на спинку стула и положил ногу на ногу.
— А вы — верующий человек?
— Я? — Туан попытался сдержать смех, и это ему почти удалось. — О нет! Какой же я верующий, если уже тридцать с лишним воскресений не заглядывал в церковь!
«Следовательно, — мысленно отметил Род, — его мотивы помощи беднякам, каковы бы эти мотивы ни были, скорее всего не носят лицемерного характера».
Род перевел взгляд на свою кружку.
— Стало быть, вы кормите и одеваете всех этих людей на те жалкие гроши, что они приносят сюда?
— Нет, это только начало. Однако, располагая такими надежными доказательствами наших добрых намерений, наша благородная королева сочла, что мы достойны помощи.
Род выпучил глаза:
— Не хотите ли вы сказать, что королева ссужает вас деньгами?
Туан хитро усмехнулся:
— Ссужает, вот только она не догадывается, кому в руки попадают эти денежки. Она ничего не знает о Доме Кловиса. Деньги она дает добренькому Брому О’Берину для оказания помощи беднякам.
— А Бром отдает их вам.
— Верно. А он, со своей стороны, несказанно рад тому, что в темных проулках стало меньше краж и убийств.
Род кивнул:
— Ловко придумано. И все это — ваша идея, не так ли?
— О нет! Это все Пересмешник придумал, только его-то вряд ли бы кто послушал.
Род вытаращил глаза:
— Пересмешник? Неужели этот урод у вас самый главный?
Туан нахмурился, покачал головой:
— Люди не пойдут за ним, дружище Гэллоугласс, в нем нет ни капли властности. Он хороший хозяин, неплохо управляется с этой ночлежкой, раздает вещи и еду тем, кто в этом нуждается. Он слуга — хороший слуга, но только и всего. Ловкий чиновник. Половчее и пооборотистее, чем даже главный казначей королевы.
— Ну ясно, просто слуга. — «А еще человек, у которого все остальные на крючке, — мысленно добавил Род. — И еще у него извращенный ум отверженного. Быть может, Туан знает, как заставить людей делать то, чего хочется ему, но знает ли он сам, чего хочет? Конечно, знает. Разве Пересмешник не подсказал ему? А следовательно, Пересмешник — местный политэкономист, а также, по всей вероятности, сочинитель речей для Туана».
Род отстранился от стола и потер подбородок.
— Стало быть, вам удается обеспечивать вашим сторонникам эту скромную роскошь на их жалкие медяки и шиллинги королевы?
Туан смущенно усмехнулся и, кивнув, склонился к столу.
— Это нелегко, дружище Гэллоугласс. Эти нищие никому не позволят собой управлять. Это тяжкая работа, изматывающая, опасная, от нее впору изнемочь. И все же она стоит того.
Род кивнул:
— Для такого труда не годится человек с ложной гордыней, а еще меньше годится тот, кто страдает ложным самоуничижением. На такое способен лишь тот, кто знает сердце своего ближнего, как свое собственное. — Туан зарделся. — Такой человек, — добавил Род, — мог бы стать королем нищих.
Но Туан, прикрыв глаза, покачал головой:
— Нет, здесь у нас нет никаких королей, дружище Гэллоугласс. Владелец дома, пожалуй, но не более того.
— И вы не хотели бы стать королем?
Туан пожал плечами и рассмеялся:
— Бедняки и слышать бы о таком не пожелали!
— Я вас не об этом спросил.
Туан в упор посмотрел на Рода. Улыбка покинула его мальчишеское лицо. Наконец он понял намек собеседника, и взгляд его стал тяжелым.
— Нет! — бросил он. — Я не стремлюсь взойти на престол!
— Тогда почему же вы пытаетесь повести бедняков против королевы? — резко вопросил Род.
Туан снова улыбнулся и откинулся на спинку стула, весьма довольный собой.
— А, так вам ведомы мои замыслы! Тогда да будет мне позволено спросить вас прямо, без обиняков, друг Род: присоединитесь ли вы к нам, когда мы пойдем брать штурмом замок?
Род почувствовал себя так, словно на его лицо легла гипсовая маска. Глаза его встретились с глазами Туана.
— Я-то вам зачем? — спросил он негромко и спокойно.
— Чем больше у нас будет друзей из числа стражников королевы, тем лучше…
— Видимо, кое-какие друзья у вас уже имеются, — проворчал Род, — если вам уже известно, что я поступил на службу в королевскую гвардию только сегодня.
Туан осклабился, притворно смущенно опустил ресницы.
Тут Рода озарило.
— А скажите, если бы мне вздумалось как следует пошарить по этому заведению, не отыскал ли бы я тут, случаем, тех троих мерзавцев, что напали на вас нынче ночью?
