– Идиотизм! Нет, он, конечно, идиот, но не до такой же степени! Мы обязаны им налоговыми каникулами! Твой отдел первостепенной важности! А подумай об огласке!
– Знаю… – сказал Алдрин. – Но он меня не слушает. Говорит – они слишком дорого обходятся.
– Все слишком дорого обходятся, кроме него самого! – возмутился Пол. – Хочешь верь, хочешь нет – он считает, что ему недоплачивают!
Пол вновь отхлебнул кофе. Алдрин отметил, что даже сейчас Пол не выдал суммы, которую получает Крэншоу.
– Он много времени провел в нашем отделе – знает все налоговые хитрости и уловки.
– Я не сомневался! – сказал Алдрин.
– Что он собирается делать? Уволить их? Урезать зарплату?
– Угрожая увольнением, пытается заставить добровольно принять в участие в клиническом исследовании.
У Пола расширились глаза.
– Ты шутишь! Не может быть!
– Может, – проговорил Алдрин и, помолчав, добавил: – По словам Крэншоу, нет такого закона, который компания не смогла бы обойти.
– Это, наверное, правда, но нельзя же их совсем игнорировать. Мы должны принимать их в расчет. Что это за клиническое исследование, которое проводится на людях, – новый медикамент?
– Лечение аутизма во взрослом возрасте, – сказал Алдрин. – Якобы сделает их здоровыми. Якобы сработало на приматах.
– Ты шутишь?.. – Пол смотрел на него во все глаза. – Неужели серьезно? Крэншоу заставляет работников высшей категории принять участие в клинических испытаниях первой ступени? Пахнет скандалом! Компании это обойдется в миллиарды!
– Ты это понимаешь, я это понимаю, но Крэншоу… у него на все свое мнение.
– А кто сверху это разрешил?
– Насколько я знаю, никто, – сказал Алдрин, мысленно скрестив пальцы.
Технически это не было ложью, потому что он не выяснял.
Пол больше не выглядел кислым и мрачным.
– Одержимый властью идиот! – сказал он. – Думает провернуть это дельце, чтобы обойти Сэмюльсона.
– Сэмюльсона?
– Тоже из «новых метел». Ты что, не в курсе дел?
– Нет, – сказал Алдрин. – Я в таких вещах не разбираюсь.
Пол кивнул.
– Я думал, что разбираюсь, но, как показывает извещение об увольнении, – нет. Как бы там ни было, Сэмюльсон и Крэншоу изначально соперничают. Сэмюльсон сократил стоимость производства, избежав шумихи в прессе – впрочем, думаю, ненадолго. А Крэншоу, видимо, решил убить двух зайцев: найти волонтеров, которые под страхом потерять работу будут молчать, если что-то пойдет не так, провернуть все в одиночку, чтобы никто не знал, и присвоить лавры. А ты, Пит, пойдешь на дно вместе с ним, если ничего не сделаешь.
– Если сделаю, он уволит меня в ту же секунду, – возразил Алдрин.
– Ну, остается омбудсмен. Они еще не упразднили должность, хотя Лори последнее время нервничает.
– Он вряд ли поможет, – возразил Алдрин, но запомнил совет.
Сейчас его беспокоили другие вопросы.
– Слушай, я не знаю, как он собирается отчитываться за их рабочие часы, если они согласятся. Я надеялся выяснить побольше о законе – может ли он заставить их потратить на это отпуск и больничный? Каковы правила для сотрудников с ограниченными возможностями?
– Ну, по сути, его предложение совершенно незаконно. Во-первых, если в лаборатории унюхают, что участники не то чтобы добровольные, взбесятся. Они должны отчитываться перед Национальным центром исследования здоровья, а федеральные власти их растерзают из-за дюжины нарушений медицинской этики и справедливых условий найма. Во-вторых, если сотрудники будут отсутствовать на рабочем месте больше тридцати дней – ведь будут? – Алдрин кивнул, и Пол продолжил: – Тогда это уже не сойдет за отпуск, а для длительного отпуска особые правила, тем более для сотрудников с ограниченными возможностями. Нельзя их заставить прерывать трудовой стаж. Или лишить зарплаты! – Он очертил пальцем край кружки. – У нас получают полную зарплату, не находясь на рабочем месте, только старшие научные сотрудники, уезжающие в творческие командировки в другие учреждения. Ну и производительность упадет к чертям…
– Я об этом тоже подумал… – пробормотал Алдрин.
Пол криво усмехнулся.
– Ты можешь его прижать! – сказал он. – При текущем положении вещей мне работу уже не вернуть, но хотелось бы быть в курсе…
– Я бы хотел сделать это незаметно, – сказал Алдрин. – Да, я боюсь потерять место, но дело не только в этом… Понимаешь, Крэншоу считает меня дураком, трусом и лентяем – с его точки зрения, я гожусь лишь на мальчика на побегушках. Я подумал: буду тереться рядом, якобы пытаясь помочь, и ненароком его выдам.
Пол пожал плечами:
– Не мой метод. Лично я встал и объявил бы во всеуслышанье. Но ты другой человек, и если тебе так нравится…
– С кем я могу поговорить в отделе кадров, чтобы обеспечить им отпуск? А из юристов?
– Обходные пути… Выйдет очень долго. Почему бы не обратиться к омбудсмену, пока его не убрали, или – если хочется погеройствовать – не назначить встречу с кем-то из больших шишек? Приводи с собой своих недоразвитых – или кто они там – для пущей убедительности.
