Тело разведчика лежало на широком операционном столе. Как только он отключится, техники перевезут его в полностью изолированное помещение, где установлена модифицированная ТИЭР-ванна с новыми многоканальными выходами крайне чувствительных двухсторонних нейроретрансляторов. Эта новая ванна была специально сконструирована для проведения экспериментальной операции. Тело будет погружено в недавно изобретённый «проводниковый» гель-раствор и два десятка гениальных голов на протяжении нескольких месяцев будут неусыпно следить за всеми показаниями, контролирующих организм разведчика приборов.
***
В поле зрения майора возник улыбающийся Яков Зильбер. В руке учёный держал небольшой шприц и выглядел при этом подозрительно жизнерадостным.
- Тебе, небось, большую премию пообещали? – поинтересовался Карел, меланхолично наблюдая как стоящая слева от операционного стола хорошенькая медсестра, привязывает его левую руку к блестящему металлическому поручню.
- Ага, сталинскую, - тут же подтвердил Яков Самуилович. - Ну, а ежели вообще тебя замучаем, так ленинскую дадут всему отделению, как пить дать…
- Карьеристы, - грустно констатировал майор, косясь на замешкавшуюся медсестру.
Девушка в ответ виновато улыбнулась.
- Так, герой, расслабься…
Яков быстро сделал укол.
- Препарат на этой раз несколько иной, так сразу не подействует.
- Что ж так?
- А тебе нравится мгновенно вырубаться? Ведь это всегда огромный шок для нервной системы. Новое же зелье постепенно усыпляет разные отделы мозга. Я бы сравнил этот эффект с гаснущими одна за другой эклектическими гирляндами на новогодней ёлке.
Карел спокойно лежал, безмятежно глядя в белоснежный потолок операционной.
- Ну что, уже действует? – нетерпеливо поинтересовался учёный. – Ты чувствуешь какие-нибудь изменения?
- Не а…
- Ничего-ничего, сейчас подействует ты, главное, мышцы не напрягай и думай о чём-нибудь отвлечённом…
Неожиданно завертевшийся волчком потолок стал стремительно уходить куда-то вверх, будто некто гигантский открыл огромной рукой квадратную картонную коробку, внутри которой находилась операционная. Вместо потолка возникло яркое синее небо с белыми облаками, холодный ветер агрессивно хлестанул по операционному столу, роняя на Карела шелестящие осенние листья. Десятки жёлтых бабочек запорхали вокруг в странном противоестественном танце. Листья всё падали. Ветер щедро забрасывал их в помещение сквозь отсутствующий потолок. В воздухе судорожно заметались какие-то подхваченные сквозняком бумаги, люди же неподвижно застыли каждый на своём месте, словно вылепленные из воска невероятно реалистичные фигуры. А осенние листья уже покрыли весь пол и продолжали всё пребывать. Это был самый настоящий жёлтый потоп. Вот их уровень достиг края операционного стола угрожая заполнить всё помещение. Валдек резко дёрнулся, но хорошенькая медсестра привязала его на совесть и не только за запястья, но и за лодыжки.
«Какого чёрта происходит?» - в лёгкой панике мысленно закричал Карел, потому что голосовые связки ему не подчинялись. Он уже не видел своих рук погребённых под многочисленными листьями. Мгновение и пахнущие сладковатой сыростью перегноя лепестки покрыли всё его лицо. Это было самое настоящее погребение заживо. Майор в последний раз дернулся, задыхаясь и вдруг увидел над собой знакомый белый потолок. Хотя нет, этот потолок не был ему знаком, он оказался более низким и с квадратными вентиляционными решетками по углам. Вместо круглого многоглазого, словно Аргус, операционного светильника над Валдеком нависала старинная бронзовая люстра, да и ложе было куда удобней жесткого больничного стола, мягкое и просторное.
- Добро пожаловать в Тысячелетний Рейх, камераден!
Карел приподнялся на диване в поисках владельца странного голоса. В небольшой ярко освещенной комнате находились двое. Высокий широкоплечий мужчина сорока лет и хрупкая молодая девушка в элегантном светло-зелёном пальто.
- Дирк Бэккер, - мужчина протянул майору руку, - оперативный псевдоним Паромщик.
- Грета Швайгер, - представилась девушка, - оперативный псевдоним Клото.
Пожав сухую и горячую руку Бэккера, Карел недоверчиво посмотрел на девушку.
- Но вы же оба вроде как не «доноры»?
- А как вы это определили?
- Мы безошибочно распознаём друг друга.
- Вы совершено правы, - подтвердил мужчина, - я и Грета из местной ячейки сопротивления. Нас осталось совсем мало, всего семь человек, остальные сгинули в гестапо. Я полагал, что вас заранее предупредят, что именно мы вас и встретим.
Итак, кажется он в Берлине, наверняка в особой конспиративной квартире для вновь прибывших. Что ж для начала весьма неплохо. Хотя в Москве его могли бы и проинструктировать, что встречающие будут из местных.
Майор встал с удобного обшитого парчой дивана и, подойдя к висящему на стене зеркалу, внимательно в него вгляделся. Эту ритуальную процедуру он проделывал каждый раз после очередного «переселения».
- Да вы что? – возмутился Карел, ощупывая густо заросший седой бородой подбородок. – Это наверно такая шутка?
