Таня лежала на своей постели, свернувшись клубочком. Айка, не включая света, подошла и села рядом, положив руку ей на плечо. Танино тело мелко тряслось.
— Тань, ты чего? Мало ли чего скажет больной ребенок! Не обращай внимания!
Та резко повернулась к Айке и села, глядя на ту заплаканными блестящими глазами:
— А если это правда? Меня никто никогда не жалел. Только пользовались и били. Мужчины, женщины… А потом бросили умирать. Степан меня спас, не прошел мимо. Он хороший и добрый! И мне хочется быть рядом с ним, помогать ему во всем. Я живу только из-за того, что он живет. Я люблю его, Айше. — Она сглотнула вставший в горле ком. — А он любит тебя. Почему он смотрит на меня, как на пустое место? Чем я хуже тебя? Я умею сделать так, что мужчине будет очень хорошо. Но ему это не надо. Ему нужна ты…
Айка протянула вторую руку и крепко обняла вырывающуюся Татьяну:
— Тише, тише. За материком не видно моря… Он обязательно тебя заметит. Просто он еще совсем мальчишка и играет в благородство: считает себя обязанным мне в память о моих родителях. Это не любовь, Таня. Это — благодарность. Вот когда он это поймет, то увидит и оценит твою красоту и преданность.
Таня хлюпнула носом и уткнулась в Айкино плечо:
— Ты, правда, его не любишь?
— Люблю. Как брата и защитника. Но он — не мой возлюбленный. И никогда им не будет.
— Честно? — Танины глаза засияли, словно звездочки.
— Только ты сама должна ему дать понять, что он тебе небезразличен. — Айка вздохнула. — Иначе, он никогда этого не узнает.
Посмотрев на решительное лицо девушки, Айка рассмеялась:
— Только не бросайся на него. Юные мужчины этого боятся.
— Спасибо, ты подарила мне надежду! — Таня сама обняла Айку за шею.
«И что я делаю?» — грустно подумала Айка, вставая с кровати. — Только на Белочку не обижайся, она не понимает взрослых заморочек и живет в своем, придуманном и сказочном мире. Там она видит маму, и ни у кого нет друг от друга секретов.
— Конечно! — радостно сказала Таня, вытирая слезы.
Когда Айка вошла в столовую, Надежда внимательно посмотрела на подругу. Айка снова вздохнула и пошла в кладовку. Там достала пластилин и села к столу.
— Надя, бери Беллу. Полинка, садись рядом. Сейчас будем делать игрушки. — Она с удовольствием сжала в теплой руке холодный кусок. — Ну что, кого лепить будем?
Через пару часов их стол украшали разноцветные фигурки динозавриков, артистично сделанных Надеждой, и кособокие зайчики, вылепленные Айкой и Полинкой. А посередине стоял на зеленой ножке цветок с семью разноцветными лепестками, сотворенный Таней.
Первыми домой явились велосипедисты. Радостно гогоча, Кирилл с Темкой влезли в люк.
— Девчонки! Теперь у нас есть три классных новых велика! — объявил Кирюха.
— Только у одного из них он погнул руль. — Наябедничал вошедший последним Арсений.
— А насосы вы взяли? И запасные камеры? — спросила дотошная Айка.
— Ну, так ручной автомобильный насос у нас есть! Его и возьмем!
— Эх, там столько великов еще под завалами! Красненькие, синенькие и даже трехколесные! — посетовал Артем. — Жаль, времени было мало.
— Там еще с аккумулятором были… Но они тяжелые. Чтобы вытащить, надо сначала разобрать.
— Вот и молодцы! — похвалила их девушка. — Сейчас вернутся остальные, и будем ужинать.
Мальчишки помыли руки и сели к столу, на котором стояли неубранные фигурки из пластилина.
— Вау-вау! — Изрек Темка. — Народное творчество в наши неотесанные и невосприимчивые к прекрасному массы! Признавайтесь, кто кого лепил?
Он цапнул ближайшего динозаврика за пузико и поинтересовался:
— Эта рептилия с крыльями — плод больного воображения или мутант из канализации?
— Сам ты плод! — обиделась за животное Полинка. — Это Надя лепила динозавриков. У них есть крылышки, и они летают по воздуху. А живут высоко в горах. В пещерах, где прячут сокровища.
— Короче, мутировавшие олигархи. Но сделано классно. Надя!
Девушка повернулась и улыбнулась Темке.
— Уважаю!
— Спасибо за оценку! — Кивнула головой Надежда.
— А кто ваял этих косорыльчиков? — Темка ткнул пальцем в заячье племя. — И когда они успели так размножиться?
Айка сверкнула темными глазами и нависла над сидящим Артемом:
— Ты что-то имеешь против русского авангарда?
— Против русского не имею. Но ты, Аечка, вроде как…
— Продолжай… — нехорошо усмехнулась смуглая Айка.
— Не в обиду будет сказано, но к русским тебя можно отнести с оч-чень большой натяжкой… Ай… — захрипел он, схваченный за шею сильным захватом маленькой женской руки. — Пусти, больно!
Айка ослабила хватку. Темка вывернулся и крепко прижал к себе спину Айки, перекрестив ей руки. Потом, сощурив глаза, скорбно объявил:
— А Крым все-таки наш!
Полинка подкралась сзади и треснула Темку ногой по суставу.
— Ай… — Загребущие ручки схватились за ногу. — Поля, больно!
— Ты Айку не трогай! — погрозила девочка пальцем. — А то придет Белкин папа и рассердится!
— Почему? — сразу три пары любопытных глаз внимательно посмотрели на девочку.
— Потому что она всегда Белку лечит. И ее папу тоже вылечила! Вот!
— А кто вылепил цветочек? — Перенаправил разговор Кирилл.