Косарь.Прошел по дороге пастух молодой,А рядом — овечек отара гурьбой.Из пастбищ в горах кочевал в свой аул.Но вот ненадолго с дороги свернул.Присел он на камень. Болит голова.Вскачь мысли несутся, бессвязны слова.Но надо отару домой довести.О палку оперся. Поднялся. В путиОн кашлял, и язвами тело пожгло.Но вот он увидел родное село:Там мать и братишки. Отару привел,Упал у порога и рай свой обрел.Но в этом селенье никто не видал,Что вместе с мальчишкой, который упал,Был рядом мужчина в плаще и с косой,Изъеденной ржавчиной. Сам же босой.Глаза, словно звезды, искрятся во тьме,И белые волосы бьют по спине.Но вот отлетает ребячья душа.Мужчина творит свой замах не спеша,И в душу вонзает косу, словно в плоть…И сталь засияла, готова колотьИ резать безжалостно души больных,Умерших в агонии, муках иных.Чума заходила в дома, а за нейКосарь в блеске молний. «Водички налей», —Увидев его, просит старая мать. —«Сыночку родному хотела подать».Косарь отступился и снял капюшон.Он ликом прекрасен, одеждой страшен.И молвит старухе: — «Ты видишь меня?»— «Конечно, сыночек. Осталось полдняВсего мне прожить. Мою душу возьмешь,Но мне обещай, что водицы нальешьСыночку, кровинке, что рядом лежит!»Мужчина поставил косу. Он дрожит.Свет ясных, совсем не горячечных глаз,Исходит от матери. «Да, я сейчас».Он кружку наполнил водой, пошел к ней:— «Возьми это матушка. Столько отпей,Сколь можешь. А после я к сыну пойду.Слеза материнская лечит беду!»И мать отхлебнула, а слезы с лицаУпали в водицу. «Испей до конца!» —Мужчина поднес чашу юноше. В мигВскочил тот, хотя был как дряхлый старик.Косарь взял косу: «Покидаю село,А вместе со мной и проклятье ушло!»Он в сердце старухи очами взглянул,А в нем — неба синь и родимый аул.Цветы по весне и вершины в снегах.«Будь счастлива, мать, береги вас Аллах!»Ушли из селенья чума и беда.Несчастья, невзгоды обходят всегдаМалюсенький дом. У ручья он один.Прожили в нем долго и мама, и сын.— Красивая баллада! — Айка встала со стула. — Однако время позднее. Завтра много работы. Пора спать.
Она подошла к люку:
— Пойду взгляну, заперла ли я дом. Тём, пойдем, поможешь!
Темка встал, бросил пазл в коробку и накрыл крышкой: — Кир, отнеси в кладовку, я — с Айкой!
И под пристальным взглядом Степана и Глеба они вылезли через люк в комнату с верхней одеждой. Артем уже поднял крышку на лестницу вниз, когда Айка сказала:
— Тём, Дом я заперла. Я хотела с тобой поговорить без свидетелей. Присядь, пожалуйста.
Когда Тёмка присел рядом, сложив перед собой руки, она спросила:
— Тебе Таня что-то предлагала?
— Что? — Вскинул брови Артем.
— Секс. — Слегка покраснев, сказала Айка.
— Нет.
— Тогда скажи мне, дорогой братец кролик, зачем ты к ней полез, если она ничего не предлагала? Ты же знаешь ее историю!
