- Зовут меня Степан. Мне пятнадцать лет. Родился я здесь, еще до взрывов. Отца у меня не было. Вернее, был, но они с матерью развелись после моего рождения. Тогда мать полностью погрузилась в свое разочарование и проблемы. Иногда доходило до того, что в доме нечего было есть. Но жизнь - штука прихотливая и любит всякие выверты. Однажды на улице к ней подошла женщина, терпеливо выслушала все жалобы, назвала сестрой и оставила свой номер телефона. Мать оттаяла и начала названивать доброй тетке чуть ли не каждый день. А когда та сказала, что посещает собрания Свидетелей Иеговы и что в их общине все друг друга любят и помогают собратьям, то мать полетела туда на крыльях, невзирая на крики бабушки. Там она нашла тех, кто готов был направлять ее действия и взять на себя ответственность за ее жизнь. Знаете, ей очень нравилось, что можно ни о чем больше не думать, а делать так, как велит наставник. Меня она тоже туда водила. Когда я был маленьким, раздавал на остановках проспекты с приглашениями: "Приходите к нам на собрания, и мы решим все Ваши проблемы! С нами Бог!" Когда все это случилось, - парень поднял голубые глаза к потолку, - мы с матерью ехали в метро за очередной бесплатной работой на благо нашей общины . И мы остались под землей. Не хочу говорить о том, как мы выживали. Это было страшно. Но матери через какое-то время удалось найти братьев по духу, тоже каких-то сектантов, обещавших запись в Книге Жизни и полное подчинение адептов своей воле. Мать с радостью к ним прибилась. Ну и я с ней. Я бы один не выжил. Сектанты жрали крыс и пели гимны. Если кто-то заболевал, то его не лечили, говоря, что так угодно Богам. Когда заболел рыжий Арсюха, а мы жили с ним в одном углу, его мать безропотно отдала сына Посвященному, чтобы он читал над ним псалмы. Я прокрался к палатке и подслушал, что мальчишку собираются продать Волкам, пока не умер. Понимаете, дети там - это обуза. За ними надо ухаживать , кормить , лечить. А принести верхушке какую-либо пользу они пока не могут. Но жрать хочется не в будущем, а здесь и сейчас. Так что Арсюху особо не кормили. Мы были очень похожи: никому не нужные дети. Даже своим матерям. А теперь моего единственного друга хотели продать. Знаете, - продолжил Степан, обведя всех пристальным взглядом, - я тогда вылез из метро и пошел по городу. Вы не смотрите, что я худой. В нашей церкви я был лучшим охотником-поисковиком. Одним выстрелом снимаю крысу в почти темном помещении. В-общем, я вылез и пошел, распутывая человеческие следы. Полдня ходил впустую. Нет, убежища я видел. Но там тоже было холодно и голодно. А когда наступил вечер, я вернулся за Арсюхой. Пусть мы бы замерзли, но вдвоем и свободные! И пока все наши молились и слушали речь пастора, я залез в их палатку, завернул Арсения в одеяла, и убежал.
- Как же ты не испугался ослушаться своих наставников? - удивленно спросила Надя.
- Врут они все. - Равнодушно ответил Степан. - Я в дорогу у них пару запеченных крыс стащил. А им пора поститься. А то все сестры и братья высохшие, на одной воде сидят, а эти жрут каждый вечер! Тут продали кольцо тетки Натальи с изумрудом, купили бутылку вина и позвали послушниц ... Нам сказку на следующий день рассказали, якобы всю ночь бесов гоняли! В-общем, ушел я с мальцом. Накормил по дороге. А холодно ... Да и снег пошел, ветер, следы заметает. Гляжу, вдалеке, впереди кто-то идет. Два человека. Я - за ними.
- Мы тебя не заметили! - рассмеялась Надежда.
- Я прятался. Хотелось прийти хоть куда-нибудь, где тепло. А потом вы вдруг исчезли. Словно сквозь землю провалились! Я по следам... вот, нашел ваш люк. Стучал, кричал... Собаки выли. Ходили стороной, но не тронули.
- Не стрелял?
- Да Вы что? Они тогда бы точно напали!
Нестриженый и худой Степка округлил глаза и развел руками:
- Они охраняли нас. Когда я стал засыпать, мне показалось, что огромная пушистая собака легла рядом и согревала нас своим телом...
- Это тебе приснилось! - авторитетно заявил восьмилетний Стас. - Когда замерзаешь, кажется, что наступила жара.
- А ты что собираешься делать дальше? - задала вопрос мама.
- Если не выгоните, буду помогать, чем могу. Я крепкий и ловкий. Сам научился читать и писать. Отлично стреляю. Арсюху тоже учил...
- Будешь нам читать проповеди? - ехидно спросила Айка.
- Не думаю, что это вам интересно, но при желании, и особенно наедине - всегда пожалуйста! - скопировал Айкины интонации Степан.
- Ты наедине только это и можешь? Или еще козявки ковыряешь? - внезапно разозлилась Айка, вспомнив вечно голодных и беременных шлюх на рынке.
- Дочка, тише! Мальчик просто неудачно пошутил. - Сгладила конфликт мама.
- Кстати. - Суровым голосом произнес отец. - В нашей семье строго запрещены всяческие сексуальные отношения. Шуточки на эту тему тоже не приветствуются.
- Да я ничего, просто так, к слову вырвалось! - У мальчишки затрясся подбородок. - Я, правда, больше не буду. Обещаю!
- Тогда режь свои сектантские волосья . Нам насекомые не нужны! - Все еще злым голосом пробурчала Айка.