- Видел из ближних кустиков. Потом нашел автомат. Через год после случившегося я подошел к Москве.
- Скажите, а разрушен только наш город?
- Нет. Ракетные удары были нанесены по всем крупным российским городам. Нет Белгорода, Курска, Липецка, Тамбова... обожженные и изуродованные люди встречались мне на всех дорогах. Рядом с городами трупы лежали на обочинах.... Медицинской помощи практически нет. Ведь все центральные больницы были разрушены, а деревенские врачи остались без лекарств. К тому же, эффект ядерной зимы... Земля ничего не родит. Суровые и долгие холода. Ветер и мороз. Я шел и видел черный снег. Словно в аду... А все мы - мучающиеся при жизни грешники.
Мужчина задумался, переживая увиденное когда-то.
- Когда дошел до Москвы, понял, что найти моих девочек будет очень трудно. Но я добрался до Тимирязевской. Увидя наш дом, согнувшийся, но не упавший, я полез по этажам. Нашел свою квартиру. Тут я узнал, что опоздал. Ну все, хватит о грустном! Тем более, что я все-таки встретился со своей дочкой!
- Я так люблю тебя, папочка... - Прошептала Белла, уткнувшись носом ему в руку.
- Действительно. Стас, пора кормить малышей. Занятия на сегодня, к сожалению, отменяются.
Надежда вытерла глаза подолом подшиваемой ею рубахи и оторвала новый кусочек нити. Айка встала.
- Я в кладовку.
- Аюшка, зачем?
- Хочу навести порядок, посмотреть, что у нас заканчивается. И, заодно, подготовлю Глебу спальное место. У мальчиков тесно. В столовой - неудобно ходить, когда там кто-то спит. Поэтому - кладовая. Не возражаете, Глеб?
- Нет, Аюшка. Кладовая - это то, что мне сейчас просто необходимо!
- Меня зовут Айше. Только так. - Девушка развернулась и вышла.
- Не пойму, что на нее нашло? - Растерянно произнесла Надя и с любопытством спросила: - А сколько Вам, Глеб, лет? Если, конечно, это не тайна.
- Не тайна. Тридцать семь.
- Ты такой старый? - удивилась маленькая Полли, забираясь к нему на колени. - Ты рассказал страшную сказку. Теперь расскажи веселую.
Айка оставила дверь в кладовку приоткрытой и слушала разговор.
- Волшебную?
- Да! - хором ответили девчонки.
- Хорошо. Я расскажу вам историю о белой кобылице. Когда я ездил в той, прежней жизни, в страну, называвшуюся Турцией, мне ее поведал друг, которого звали Юсуф. Итак. - Глеб завозился, поднимая к себе на руки Беллу. - В одной чудесной степи, где весной цветут алые маки, а летом стелется под сухим жарким ветром ковыль, у белой, как снег, кобылы родился маленький жеребенок. Это была очень красивая девочка с шелковой серебристо-белой шерсткой. Изящная тонконогая мать и отец, могучий и сильный жеребец, радовались тому, как их дочка делает первые шаги, сосет мамино молочко и весело прыгает по траве за бабочками. В голубом небе светило яркое солнышко и грело малышке спинку. А ночами ясный месяц серебрил верхушки трав, едва слышно поющих тихую колыбельную песню. Шло время. Наша резвая девочка все росла и хорошела. И красивей ее не было на всем белом свете! А надо сказать, что этот табун принадлежал одному богатому турку, разводившему лошадей для скачек и продажи. Наступила осень. Старый узбек-табунщик сообщил приехавшему на дальние степные пастбища инспектору, что у него прибавление - семь легконогих жеребят. Ему очень хотелось получить за них премию! Ведь на эти деньги можно послать одного из пяти внуков учиться в школу! Инспектор оседлал коня и поскакал в степь. Главный табунщик - впереди, показывать дорогу. Сильный ветер гнал по небу седые тучи от далекого северного моря. Было холодно, и инспектор кутался в длинный плащ. Он был уже не молод, и скакать на коне в плохую погоду становилось все труднее. Болела поясница, и ломило ноги. Но терять доходное место ему не хотелось, тем более, что хорошие известия всегда приводили хозяина в доброе расположение духа. А это значило, что к Новому году он выставит на скачки еще одного потенциального чемпиона. И на него можно будет поставить деньги. Инспектор был азартен и любил выигрывать. К тому же, на эти, неучтенные в хозяйстве банкноты, он сможет подарить молодой жене новые серьги. Красивый подарок сделает ее покладистой и мягкой. Подстегиваемый сладкими мыслями, инспектор все ближе подъезжал к лошадиному табуну. И тут из глубокого нутра серых и мрачных туч на землю упал солнечный луч, освещая пятачок земли, на котором стояла серебряная тонконогая молодая кобылица. Увидав солнце, она легко взвилась на задних ногах и прыгнула вперед, за лучом, который быстро бежал по степи. Белая грива и хвост развевались на ветру. Казалось, лошадка не бежит, отталкиваясь от земли, а плывет над травами. Солнечный луч снова спрятался в облаках, и кобылка, остановившись, вытянула тонкую выразительную мордочку к небесам и обиженно заржала.
- Какая красота! - засмотрелся инспектор.
- Да, она только весной родилась!
- Берегите это чудо пуще собственного глаза! - нахмурил мужчина лоб. - Если все будет в порядке, через полгода заберем ее для обучения. А тебе, старик, будет хорошая премия!
- Да, да! - начал кланяться табунщик.