— В эти годы человек еще уверен, что все, что блестит, золото. — Марковац взялся за другой бутерброд. — Держитесь всегда следующего правила: когда что-нибудь случается, сразу ставьте вопрос — почему? Почему случилось именно так, а не иначе? Если вы знаете, что ничто не может быть создано из ничего, что все между собой связано и взаимно обусловлено, что корни совершающегося сегодня находятся в прошлом, в том, что случилось вчера, — все для вас будет легко объяснимо. При условии, конечно, что у вас объективный взгляд на прошлое. Кстати сказать, люди это знают, и потому история — самая фальсифицированная из всех наук. Если вы хотите, например, правильно понять борьбу, которая теперь происходит между политическими партиями, недостаточно только констатировать, что народная и общенациональная партии централистические, а аграрная — поборник автономии; задав же себе вопрос, почему они стали такими, вы увидите, если воздадите кесарево кесарю — отдадите должное личному значению вождей, что за этими столкновениями кроется различие путей исторического развития отдельных областей, вероисповеданий, складов ума, понятий, обусловленное различным экономическим положением, которое в свою очередь обусловливает различные потребности и диктует разную «политику». И когда вы взглянете на нашу действительность с такой точки зрения, вам станет ясно, что не только люди, но и партии действуют под влиянием не каких-то чистых идей, а целого комплекса сложных причин. Если вы, зная экономическое положение в Старой Сербии, учтете исторические тенденции и методы развития некоторых вновь присоединенных областей{42}, вы поймете, откуда происходит сила народной и отчасти общенациональной партий. Если вы вдумаетесь в существующие отношения в некоторых других вновь присоединенных областях, то сразу разгадаете, отчего так веет духом автономии и сепаратизма. В тысяча девятьсот восемнадцатом году мы должны были совершить национальную революцию, а добились только политического объединения. И как! Одни шли в это объединение с неправильным убеждением, что в новом государстве полностью, без всяких изменений сохранится старый сербский государственный строй, другие — со столь же неправильным убеждением, что и по отношению к новому государству история повторится. Сплошные глупости и это в момент, когда, с одной стороны, стоял вопрос о налогах и репарационных облигациях, а с другой об аннулировании старых денег. Первое декабря тысяча девятьсот восемнадцатого года, когда одни считали правильным объединение в единое государство, а другие считали, что таким государством должно быть единое королевство, — не является началом сегодняшних разногласий, а только первым видимым признаком уже существовавшего, глубокого, скрытого конфликта, который тянется с самого Корфу{43}. Все, что случилось потом, коллега, и случится дальше, — неизбежно. И то, что государство было провозглашено обыкновенным декретом правительства, и то, как было созвано временное представительство и принят порядок работы Учредительной скупщины, и то, как был решен вопрос большинства, которое должно было принять новую конституцию, и сама конституция — ведь Видов день всегда был для нас роковым днем{44}, — за которую голосовало всего двести двадцать три депутата из четырехсот девятнадцати. К этому основному конфликту и разногласиям — а их понимали лишь немногие люди, которые сразу и были отстранены большинством — надо прибавить еще и личное соперничество, ненависть и интересы — а ведь партия в своем теперешнем состоянии не что иное, как конгломерат личных интересов в самом узком значении этого слова, — и тогда вы ясно представите картину всего этого хаоса. Как вы замечаете, я говорю только о крупных партиях, — за конституцию голосовали народная, сельскохозяйственная, мусульманская и общенациональная партии (последняя — единственная партия, которая образовалась после объединения из обломков разных партий; остальные же, и это необходимо запомнить, — партии старой формации). И вот что происходит: сельскохозяйственная партия, сформировавшаяся в одной области, на первых же выборах вдребезги разбивается католической партией, являвшейся противником новой централистской конституции, и в то время как мусульманская партия, голоса которой были получены лишь в результате трудных переговоров и крупных административных уступок, сразу после провозглашения конституции ставит вопрос об автономии своих областей, другими словами — сама переходит в антиконституционный и антицентралистский лагерь. А теперь самое замечательное. Одно крыло этой партии старается остаться верным данному слову, а другое использует не только доводы вероисповедания — вспомните о культурном уровне мусульманских масс, — но и банковские учреждения, которые почти целиком в ее руках, и таким образом конституционное крыло мусульманской партии на первых же выборах исчезает с лица земли. На самом деле за спиной всего этого стоят крупные поместья: имения бегов и имения графов. Вы следите за мной? Я объясняю все очень бегло и схематично.
