Убираю влажную прядь волос с красным кончиком с лица. Костяшки пальцев болят и горят после недавнего приступа агрессии. Кожа вся разодрана и исцарапана о грубую поверхность двери. На одежду упало несколько капелек крови, испортив ее первозданный вид. Меня это радует.
Если я не могу сбежать отсюда, хотя бы вооружусь чем-нибудь.
Схватив небольшой столик, я с хрустом выбиваю основание и столешницу, оставляя себе деревянную ножку длиной два фута. Она достаточно тонкая, чтобы держать в руке. Чуть длиннее кинжала, но и до меча недотягивает. Не особо удобно, конечно, но как уж есть. Сойдет. Оба конца расщеплены и зазубрены именно так, как мне нужно.
Следующие несколько часов я занимаюсь изготовлением самодельного оружия буквально из всего, что можно порвать или разломить на части. С помощью лент с шелковых простыней прикрепляю осколки стекла от разбитой столешницы к нескольким деревяшкам. Все пальцы в крови. Я вынимала гвозди из мебели, чтобы воткнуть их в концы деревянных стержней, которые сделала, сломав кровать, кресло, стол и ящики в шкафу. Как только я перестаю конструировать, меня накрывает волной беспокойства за друзей.
Сильвер сдержала слово и отпустила Эш и Стила? Как там дела у Стерлинга? Получилось ли у кого-то, а может, и у всех сбежать?
О сне не может быть и речи. Закрывать глаза – опасная штука. Сразу же всплывают картины того, как Отрекшийся вонзает свои клыки в шею Эш, или Стил, лежащий на земле, весь в крови. Разум продолжает воспроизводить многочисленные варианты того, что могло произойти после моей отключки.
Чем больше проходит времени, тем больше становится мой арсенал.
Основную часть своего оружия я прячу по всей комнате, но особо полюбившееся – то, из которого, как иглы дикобраза, торчат гвозди, и особенно острый кол – оставляю на расстоянии вытянутой руки. Тренируясь наносить удары, я слышу движение по ту сторону двери.
Бесшумно беру свое оружие и встаю с левой стороны от входа.
Заметив в проходе сальные волосы Сильвер, без колебаний атакую. Ее налитые кровью глаза становятся шире, и она захлопывает дверь с другой стороны. Я всем телом врезаюсь в грубое дерево.
Я в отчаянии бью по двери, причиняя себе намного больше вреда, чем было создано досок из этого несчастного дерева.
– Опусти оружие, Эмберли. И отойди в другую сторону комнаты.
Делаю пару шагов назад и встаю в оборонительную позицию, ожидая, когда девушка снова откроет дверь.
– Ты отошла от двери? – спрашивает она приглушенно.
– Ага.
– Готова разоружиться?
Как же.
– Конечно.
– Почему у меня ощущение, что ты врешь?
– Опусти то, что находится у тебя в руках. Я должна слышать звук падения об пол.
Я смотрю на свои руки. Заостренный кол или самодельная булава?
Роняя на пол заостренный колышек, я обхватываю обеими руками кусок дерева, полностью утыканный гвоздями. Палка из второй руки со стуком ударяется об пол.
– Готово. Можешь зайти проверить.
Дверь распахивается. Мне следовало бы быть готовой, но увы. Полсекунды – и я все-таки направляю в ее сторону свой самодел. Она прицеливается, и что-то ударяется о мои ребра. Всего секунду назад я была готова нанести ей всевозможные удары, а теперь просто дергаюсь в конвульсиях, лежа на полу.
Мое тело словно превращается в один большой мускул, изнывающий от спазма и боли. На какое-то время перед глазами все расплывается. Как только все приходит в норму, Сильв встает рядом, самодовольно улыбаясь. В одной руке у нее электрошокер, в другой мое оружие.
– Ты… обманщица, – выдыхаю я между спазмами.
Как только тело наконец успокаивается и перестает трястись, она снова нажимает на рычажок, и меня снова пронзает адская боль.
– Упс. Я нечаянно.
– Ненавижу… тебя.
– Ну и ладно, – пропевает она. – А теперь слушай меня внимательно. Сейчас ты встанешь и выйдешь вместе со мной из комнаты. И без всяких фокусов. Если приглядишься, увидишь, что датчики все еще на тебе. Сделаешь хоть что-то, чего я не приказывала, будешь снова биться в конвульсиях. Попытаешься сдернуть электроды – будешь снова биться в конвульсиях. Если хотя бы дыхнешь в мою сторону… думаю, суть ты уловила. Кивни, если мы друг друга поняли.
Сжав зубы, я киваю, мысленно показав ей средний палец.
– Супер. А теперь подъем.
Все болит.
Я с трудом поднимаюсь на ноги. Боль пронзает буквально каждую клеточку моего тела. Даже зубы ноют. Не знала, что такое вообще возможно. Из-за ударов током мои пальцы согнуты, будто на них когти. Я представляю, как они обвиваются вокруг шеи Отрекшейся. Чтобы сломать ее, вряд ли придется прикладывать много усилий. И хрустеть наверняка будет просто замечательно.
Сильвер хихикает, осматривая то, что осталось от спальни.
– Хорошо постаралась.
Я скалюсь. Рука тянется к нежной коже на боку, туда, где прицеплены электроды. Меня пронзает короткий разряд электричества. Намного слабее первых двух раз, но сильнее щекотки.
– Не-а, – грозит она пальцем, – я же говорила, это запрещено.
