После этого наступает тишина. Все мои мысли заняты размышлениями о том, почему Сильв так зациклена на ненависти к брату. Наверняка это как-то связано с тем, что случилось с ними в горах много лет назад. Но разве можно винить ребенка в том, что с ними произошло? Что такого натворил Стил? И почему Отрекшуюся вообще волнует то, как он обошелся с ее сосудом?
Нам предстоит еще одна лестница. Шум толпы теперь достаточно отчетливый, чтобы можно было разглядеть его перемещение по радужным волнам вокруг нас. Из-за этого последние несколько ступеней ходят подо мной ходуном. Мне приходится несколько раз закрывать глаза и опираться рукой о стену, чтобы не оступиться и не потерять равновесие.
Когда поворачиваем в последний раз, мне на голову сыплется каменная пыль, из-за которой я кашляю, но продолжаю идти. Понимание того, что таким образом я узнаю, как устроена моя тюрьма, толкает меня вперед, несмотря на дикую усталость после подъема по миллиарду ступенек.
Наконец лесенка заканчивается и мы проходим через высокую арку. Меня приветливо встречает солнце спектрального мира и его золотистые лучи. Я моргаю от яркого света, на ресницы мне падают лавандовые снежинки.
До этого момента мне казалось, что рев толпы очень громкий. Теперь же он оглушающий. И с такой силой отдается у меня в груди, будто меня кто-то очень сильно ударил, и я делаю шаг назад. Сильвер толкает меня вперед, и я хватаюсь за резные перила, доходящие мне до пояса. Я поднимаю взгляд, и на меня леденящей волной накатывает ужас. Я стою на балконе амфитеатра, окруженная сотнями, а может, и тысячами врагов. Они полностью заполняют несколько ярусов, которые окружают овальный партер посередине.
Все мои надежды за секунду обращаются в прах.
Брюнетка встает рядом со мной. Солнечные лучи ее совершенно не беспокоят. Окровавленные губы приподнимаются в едва заметной улыбке. Она медленно поворачивает голову в мою сторону. Клыки ее удлиняются, а улыбка становится похожа на усмешку Джокера, от которой кровь стынет в жилах.
– Добро пожаловать в Уайтхолд, – невозмутимо говорит она. – Да начнутся игры.
На арене внизу никого нет, но, судя по следам черной крови на белом песке, недавно там что-то происходило. Мой мозг моментально генерирует варианты того, что же это может быть, и все они не самые радужные.
– Что это?
– Ты глухая? Я же сказала – игры. Мы как раз успели на самое интересное.
Я слышу ее только потому, что толпа наконец затихла.
Лукавый взгляд Сильвер абсолютно не успокаивает. Она представляет мою реакцию на то, что здесь будет происходить, и это еще больше поднимает во мне тревогу, заставляя насторожиться.
Когда звучит горн, я подпрыгиваю от неожиданности. Его звук порождает новую агрессивную волну, которая мгновенно проносится по всему стадиону. Отрекшиеся снова поднимают крики и рев. Меня передергивает, уверена, что Сильвер кайфует, наблюдая за мной.
Воздух здесь похож на большое размытое черное пятно, практически невозможно разглядеть что-то дальше своего носа. Пока наконец не слышится лязг металла. В середине арены что-то взрывается, порыв ветра очищает спектральный воздух от помех, несмотря на всеобщий гам, и отбрасывает мои волосы за спину.
В центре появляется одинокая фигура воина в серебряных доспехах, которые поблескивают в лучах полуденного солнца. Он просто стоит, в то время как монстры, сидящие на своих местах, сходят с ума.
Вокруг него едва заметно свечение ауры. Оно очень слабое, поэтому мне приходится напрячь зрение, чтобы понять, что она собой представляет. Такое я вижу впервые. От бойца исходит белоснежное сияние, как от потомка ангелов, но в нем присутствуют заметные вкрапления черного цвета. Светлые всполохи чередуются с темными, будто сражаясь друг с другом. У Отрекшихся аура отсутствует, люди не умеют перемещаться в спектральный мир, поэтому пока что я не особо понимаю что, а точнее, кого вижу перед собой.
Чем больше проходит времени, тем сильнее меня одолевает беспокойство. Нечисть на трибунах впадает в неистовство. Они колотят по сиденьям, то и дело подпрыгивают и издают просто ужасные, нечеловеческие крики.
Пальцы сжимаются на холодном камне, на котором лежат мои ладони. Мои волосы и плечи засыпало снегом, каждый вдох превращается в облачко пара. Мое сознание в ужасе от того, что я вот-вот увижу казнь, да еще и в духе гладиаторов. Мой взгляд прикован к неподвижной фигуре с противоречивой аурой.
Слышится легкая барабанная дробь и ритмичный стук, вскоре к этим звукам присоединяются и Отрекшиеся, усиленно топающие ногами. От этих ударов здание ходит ходуном. Все тело вибрирует. Звуки барабана, которые становятся все яростнее и звучат теперь без остановки, отзываются где-то в груди. А потом все резко затихает, будто кто-то щелкнул выключателем. Ни единого звука.
