Дождь, немного покрапав, закончился. Расшугав серую хмарь облаков, вымокший мир озарило весёлое солнце, лес потихоньку стал согреваться. Отварив в трофейном котелке трофейную кашу с сушёным мясом какого-то зверя, я крикнул Анику.
Беляш, проснувшись, направился в чащу. Пока завтракали, собирались, седлали коней, тот, облизываясь на ходу, возвратился.
— Ну, в путь! Далеко ли Аника до вашей с дедом избушки? — убедившись, что ничего не забыли, обратился я к спутнику.
— До полудня успеем.
— Хм… далеко на охоту ты ходишь, что так?
— Рядом с заимкой дичь изрядно повыбита, тут же звери не пуганы — легко добываются, — с явной охоткой приступил к объяснению парень. — Да и крюк надо сделать — следы замести, этих, — он кивнул в сторону трупов, — будут искать.
Загружая трофеи, я всё размышлял: с какой стороны сподручней залазить на лошадь? В конце концов, не придя ни к какому решению, озадаченно выдал:
— Аникей, ты верхом-то ездить умеешь?
— А как же, у нас лошадка была, Муркой звали, берёг её тятя — кормилицу, — грустно вздохнул собеседник.
Я растерянно буркнул:
— Да… а мне как-то не доводилось, всё больше за рулём — на машине.
— Кто это, машина? — расслышав реплику, полюбопытствовал парень.
Быстренько соображая как лучше соврать, (не буду же объяснять, что собой представляет машина), стал экспромтом выкручиваться:
— Ни кто это — что это… — на секунду задумался, — А! Точно! Корабль так назывался — ладья по-вашему, значит.
— Ма-ши-на… — смакуя слога, пропел Аникей, — какое красивое имя, можно, я гнедую так назову, она теперь ведь моя?.. — Словно кот из мультфильма о Шрэке пацан, выпучив глазки, сложил домиком брови.
Прыснув, я отмахнулся:
— Да называй хоть горшком. Твоя лошадка, твоя.
Удовлетворённый мальчишка, лихо, запрыгнув в седло, важно скомандовал:
— Машина вперёд!
"Умора!.."
Отсмеявшись, на лошадь вскарабкался я лишь с третьей попытки, но всё же забрался. Пока шли по руслу неглубокой Ушны, пока пробирались звериными тропами, путешествие казалось довольно приятным. А вот, когда по заросшему полю Аникей поднажал, до меня, наконец-то, дошла вся прелесть конного спорта. Чтоб не отстать, пришпорил я серого, тот стартанул — словно взбесился. Мотало меня в седле как сосиску, удержался лишь чудом, думал — голова оторвётся, и позвоночник рассыплется на хрен. Позже, конечно, приспособился к темпу — освоился, однако первые впечатления о джигитовке прочно врезались в память и на лошадей я ещё долго взбирался с опаской.
Поплутав какое-то время по тропам, мы наконец-то попали на поле — с километр в диаметре. На дальней от нас опушке примостилась избушка, я встал словно вкопанный: "Мать честная, избушка, блин, на куриных ножках! Да уж… чем дальше в лес — тем толще, так сказать, партизаны, — промелькнула удивлённая мысль. — Для полного счастья мне только бабы Яги не хватает".
"Уф!.." — подъехав поближе и приглядевшись внимательней, я чуть успокоился. Не было ног, хижина просто стояла на сваях, видимо, на случай разлива, вот мне на нервах и показалось. Рядом с домом струился ручей, у небольшой запруды расположилась с виду добротная банька за ней туалет — а-ля сортир и пара сараев.
Вырвавшись вперёд, малец громко крикнул:
— Прохор Алексеевич, гостей принимай!
Тут, вдруг, ниоткуда, как наважденье, на ступеньках появился крепкий дедок неопределённого возраста, физиономия его показалась знакомой, увы, на кого тот был похож я так и не вспомнил.
"Ведь не было его только что. А сейчас, вот… — стоит! Возможно, когда я моргнул старик пулей вышел из дома и замер на лестнице?.. Нет, это вряд ли…"
Зажмурившись, тряхнул головой, в ответ дед ехидно прищурился: "По ходу старик не простой, такой, глядишь, и поможет…"
Увидев обуявшие меня непонятки, мальчишка поторопился прояснить ситуацию:
— Не бойся, Прохор Алексеевич умеет взгляд отводить, ты его до поры и не видел, а так он давно тут стоит, за тобой наблюдает. Как выехали на поляну я его сразу приметил, поскольку знаю, как обходить такое вот наваждение.
— Это кого ты привёл, Аникей? — демонстративно меня игнорируя, буркнул хозяин.
Парень на едином выдохе выдал:
— Это купец, Романом зовут, он с неба упал, память у бедняги отшибло, ничего-то не помнит, может, поможешь, чем человеку?..
— С неба, говоришь? — дед скользнул по мне колючим, недоверчивым взглядом.
Хоть взор был и колкий, но, очевидно, наигранный: мимические морщинки круг глаз свидетельствовали о природном его добродушии, да и светлое, открытое лицо вызвало ничем не объяснимое чувство доверия. Абсолютно седая, белая голова, входя в диссонанс с совершенно молодыми глазами, не позволила мне хоть примерно, определить его возраст, старику могло быть как шестьдесят, так и сто.
После затянувшейся паузы дед, очевидно придя к какому-то выводу, заключил:
— Ладно, потом разберёмся.
Пару секунд поизучав лошадей и трофеи, хозяин подворья вновь обратился к мальчишке:
— Смотрю, нынче охота выдалась знатной.
— Это всё он, — пацан кивнул на меня, — возле гнилого болота на басурман напоролись, Касим и дружок его Гришка, ну, знаешь их…
