Чуть попозже, вынырнув из холодной запруды, млея на лавочке, я хлебнул странного кваса, ещё раз попарился (уже без экстрима) и минут через двадцать угодил прямо в рай. Всеобъемлющее чувство блаженства, внезапно накатив ураганом, захватило всю мою сущность, закружило водоворотом ярких сюрреалистических образов, повлекло в неизвестность.
Мозг осознал: "Психоделики не иначе…"
Однако мне было всё параллельно. Нежданное, всезаполняющее чувство восторга заполнило душу, с десяток минут творилось со мной что-то с чем-то, затем бешенная скачка сознания немного утихла, увы, ненадолго, короткая передышка и прошедшая жизнь, разгоняясь, понеслась перед взором, а я, испугавшись, нет, чего уж там — обосравшись, ощутил в своём разуме присутствие кого-то чужого… бой часов, тиканье, взрыв — меня словно размазало по закоулкам вселенной, я вдруг ощутил себя всем одновременно, миг стал вечностью, время исчезло…
Забытьё наступило внезапно, точно щёлкнул кто тумблером: расширенное до невероятных размеров сознание стремительно сузилось, попутно растворив в себе всю материю, тут мозг не выдержал — чик… — темнота.
Очнулся я на тёпленькой печке: два таких же окна, как в столовой, за ними темно, то ли ночь, то ли вечер — не знаю. Вдоль противоположной стены: то ли широкая лавка, то ли кровать. В углу стол, на нём, разрезая тьму рваными всполохами, в глиняной миске свеча, по стенам зловещий танец теней, на полу скалится огромная медвежья шкура с головой и клыками — полный сюр.
Остаточный эффект эйфории, мыслей — вообще никаких, из ощущений только бодрость и голод. Минут через пять сквозь закрытую дверь до слуха донёсся настойчивый голос:
— Вставай, лежебока, не спишь ведь, я знаю. Давай, иди к нам — будем ужинать.
В животе заурчало, я спрыгнул с лежанки и, чуть не упав, (в ногах была слабость) ввалился в соседнюю комнату. Аника, меня поддержав, усадил, придвинул лепёшку с парящим на ней большим куском мяса. Едва не захлебнувшись слюной, я принялся кушать, нет, всё-таки жрать — аж за ушами свистело. Смолотил всё в мгновение ока, захотелось попить, приметив кувшин, вопросительно покосился на деда.
— Это молоко, холодное, пей — смущённо выдавил тот.
Пока пил передо мной появился ещё один сочный кусок с тонкими жировыми прослойками, в два раза поменьше, его я смаковал уже наслаждаясь. Сытая нега наполнила веки, я сладко зевнул. Встал из-за стола, взглядом дал понять старику, что хочу спать — в ответ увидел кивок. Добравшись до печки, повалился на тёплый тюфяк и моментально уснул.
Приснился мне всё тот же сон, точнее — его продолжение, за действием наблюдал я со стороны, также как накануне:
К лесной избушке подъехала скорая помощь — уазик буханка. В дом зашли санитары, и минут через пять на носилках вынесли пострадавшего, провожал их старик из предыдущего сна.
— Ни хрена себе!.. — с губ слетело ругательство. Это был Прохор.
В прошлый раз спасителя своего я как-то не особо разглядывал, был целиком поглощён собственным телом. Тем не менее, когда познакомился с дедом, он мне кого-то напомнил. Вот, значит, откуда возникло данное чувство.
Надо заметить, до встречи с Прохором я ни у кого не встречал настолько пронзительных глаз, взгляд старика пробивал до глухих закоулков души: "Это, определённо, был Прохор".
"Как он тут оказался?.. Да и сон ли, в общем-то, это?.. — закрались сомнения, — А что?.. Если в реале возможны метаморфозы со временем, то почему в грёзах не может быть чего-то покруче, или это не грёзы?..
Я, наверное, больше ничему удивляться не буду. Хотя… зарекалась ворона… Надо дедушку расспросить поподробней и, возможно, с пристрастием: каким образом он тут очутился?.."
Пока так рассуждал, неотложка отъехала, старик махнул ей рукой, я же проснулся.
Позднее утро. Немного повалявшись, прислушался: снаружи замычала корова, чирикнула птичка, в стекло окна забилась поздняя муха, дома находился лишь я. Покопался в себе — во внутренних ощущениях: "Вроде, всё в норме".
Спрыгнув с печки, заметил стопку трофейной одежды, та была едва влажновата, видать, только постирана. Надел суконные шаровары, косоворотку, подпоясавшись, нацепил ножны, натянул носки и обулся в кроссовки — с портянками и сапогами решил повременить.
Выйдя на крыльцо, взглядом окинул пейзаж: ни жарко, ни холодно, над поляной, весело щебеча да задирая друг друга, летали какие-то пташки. Стреноженные кони щипали траву, рядом, привязанная длинной верёвкой, ходила корова — идиллическая картина: "утро в деревне". Блаженно потянулся, с верхней ступеньки спрыгнул на землю и пошёл к ручью — умываться.
Водная артерия на поверку была значительно меньше, чем мне вчера показалось: в поперечнике всего пару метров. По мелководью шныряли мальки, их задор, подкреплённый ласковым солнцем, передался и мне. Умывшись, только хотел пойти поискать гостеприимного деда, как тот сам нарисовался — хрен, блин, сотрёшь!
— Ну что, соколик, выспался ли?.. — внезапно прозвучавший со спины голос меня аж подбросил. Подпрыгнув, я выхватил нож, развернулся.
