Сев в приготовленные кресла, стоящие прямо на высоком крыльце, местная номенклатура открыла заседание. Суд был скор и праведен. У викингов, ни каких шансов, вообще, не имелось. Выслушав свидетелей и получив подтверждение моих слов по сделке с конями, от самого посадника, воевода постановил:
— Пришлого человека Романа — отпустить, дружинника Халиля, за сопротивление властям — оштрафовать на три деньги, а норманнов Фолки и Кнора, за поклёп на честных людей да за сломанную в харчевне дверь — наказать тремя Новгородскими рублями и пока не заплатят, пусть сидят в каземате — точка.
Татарин улыбался — надо думать, всего три деньги, за место на базаре брали две, а вот, викинги — поприпухли, как я уже знал, Новгородский рубль состоял из двухсот шестнадцати монет, и штраф выходил более шестисот деньги — ровно за столько я и продал татарских коней — посадник-казначей вернул своё.
Глянув в сторону ватаги норманнов, я увидел лишь удаляющиеся спины. Народ стал расходиться, викингов увели. Хал, тут же отдал штраф и, махнув на прощанье рукой, побежал в казарму, а на меня налетел счастливый Аника, запрыгнув — обнял.
Подошедший дед, как всегда ворчал:
— Ни на минуту одного оставить нельзя, вечно во что-то вляпаешься, айда отсель. — Однако уйти не удалось.
Воевода, заметив старика и подойдя к нашей троице, громко пробасил:
— Здравствуй, Прохор Алексеевич, вы, вероятно, знакомы, — высказал он очевидное, кивнув в мою сторону.
— Родственник мой — беспутный.
— Я, как коня Касимовского увидел, сразу понял, что без тебя здесь не обошлось, вечно ты в истории попадаешь… — богатырь принялся отчитывать деда.
Зря он это сделал. Как говорится, тут Остапа понесло, и дед закипел:
— Ты меня не учи — сосунок ещё, отца твоего увижу, расскажу — как ты со старшими разговариваешь, и вообще…
— Да пошутил я, рад видеть тебя, — прервал воевода, гневную тираду и крепко обнял рассерженного Прохора.
— Ну, коли так, то пошли мы, итак задержались у вас. Хотели днём управиться, а получилось три, — заворчал по-стариковски учитель, смущённо освобождаясь из богатырских объятий.
— После обеда тронетесь, — безапелляционно заключил воевода, взял деда за локоть и они направились в терем. Мы с Аникой поспешили следом.
Оставив нас с мальчишкой в трапезной, старые друзья прошли далее и скрылись за окованной медью дубовой дверью. Обеденный зал представлял собой довольно интересное помещение: площадью не менее ста пятидесяти квадратных метров, с резными столбами подпорок высокого потолка. Огромный стол, массивные лавки, всё покрыто алой парчой, а стены, сплошь расписаны диковинными животными и батальными сценами.
Возбуждённый пацан, дивясь убранству, вертя головой и непрестанно охая, поведал о недавних событиях:
— Как вас повязали, харчевник тут же рассказал обо всём этом деду, ну, он тебя и костерил, аж уши в трубочку заворачивались, оно-то понятно, всё готово к отъезду, а тут — такое недоразумение. Так что поутру, отстояв в Успенском литургию, вместе с народом мы прошли в детинец — на суд, дальнейшее тебе известно.
Тем временем, слуги начали сервировать столы.
"Пирушка обещает быть знатной", — подумал я, рассматривая угощения, и прикидывая, на скольких человек рассчитано сие мероприятие и выходило, что персон на пятьдесят — не меньше. Подошедшие музыканты сели в углу на длинную лавку и не спеша принялись настраивать инструменты. Мне сразу вспомнился любимый фильм "Иван Васильевич меняет профессию" и улыбка, непроизвольно коснулась губ: "За чей счёт сей банкет?.. кто оплачивать будет?.."
Народ потихоньку подтягивался, последними пришли татары, как я понял — посольство, состоящее из трёх человек. Мы с Аникой примостились с краю, а вот остальные, норовя сесть ближе к центру, за места чуть не передрались. Два степенных мужика так вцепились друг другу в бороды, выясняя, чей род древнее, что волосяной покров их лиц значительно поредел, и если бы у тех имелось оружие, то думаю, дошло бы до кровопролития. Гвалт поднялся не шуточный, только мы с одной стороны стола, да татары с другой, молча сидели, дожидаясь прихода хозяев.
Вдруг резко всё смолкло — вошёл посадник, дед и воевода, последний сразу рассадил гостей по местам. Видя, как кривятся лица пересаженных ниже, я был безмерно счастлив, что меня не тронули: "Не хватало ещё здесь, на ровном месте, заиметь врагов".
Видимо, посадник — фигура номинальная, поскольку, сразу было видно кто рулит. Но возможно — "серый кардинал", есть такой вид людей, которые, не выпячиваясь, делают всё чужими руками.
Впервые я обожрался чёрной икрой, нет, попробовал практически всё, а вот, икорку — особенно, как говорится — на всю оставшуюся жизнь. Глянув на бояр, что до банкета с энтузиазмом таскали друг друга за бороды, увидел обнимающихся подвыпивших мужиков о чём-то оживлённо беседующих.
В середине застолья, на кульминации очередного музыкального шлягера, отпихивая вставшего на пути служку, в трапезную ввалился хмурый предводитель викингов — все затихли. Норманн направился к воеводе, подойдя, бросил на стол тяжёлый кошель и лающим акцентом рявкнул:
