— Конечно — Лысая гора. Подобных мест достаточно много, раньше там было капище. Позже одинокий путник, прочувствовав, что и ты, решит поселиться на данном кургане. Приходя в силу и постепенно набирая мудрость, он станет праведником, к нему потянутся люди… Наверняка, там воздвигнут часовенку, затем церковь, а через малое время над лесом взмоют купола нового монастыря.
Такое было — не раз, гора Афон, на которой мне повезло побывать, представляет собой сверкающее неземным светом огромное море энергии. Однако дело не в этом, дело в этом, — пояснил старик, тыча меня пальцем в грудь.
— Место лишь помогает насытиться силой, необходимой для связи с природой, не забывай о накоплении энергии и точка пространства будет не столь значима, хотя…
— А как обратиться к Творцу?..
— В твоём случае — никак, впрочем, как и в моём. Лишь только Святые сподобляются этакой чести, только им дозволено познать ответ. К такому праведнику мы и направляемся, — на этих словах дед замолк, дальше мы ехали уже в тишине.
Наконец-то Муром. В вечерних сумерках города почти не было видно, лишь на серых стенах то-тут, то-там мигали огни факелов. Шёл мелкий, противный дождик, порывы ветра стремились сбить нас с коней, и мы заспешили в тепло постоялого двора. Беляш, как и прежде — у Владимира, посмотрев мне в глаза, увидел ободряющий кивок, успокоился — за ним непременно вернутся, махнул хвостом и побежал в лесную глушь по своим волчьим делам.
Уютная харчевня при постоялом дворе располагала к беседе. В закрытые ставни рвался холодный ветер, по кровле барабанили тяжёлые капли, мы вовремя успели под надёжную крышу временного пристанища. Сезон бойкой торговли подошёл к концу, народу в корчме находилось не много: хозяин, служка, временами выглядывающая из кухни дородная повариха, наша компания и ещё одна, также состоящая из четырёх человек, вероятно, заезжие купцы. От печки доносилось весёлое потрескивание дров, в воздухе витал запах жареной свинины, все уже наелись, а если говорить обо мне — то я обожрался, даже пиво не лезло и сильно клонило в сон.
— Решено, дальше пойдём по Оке, — констатировал дед итог общего обсуждения, последовали одобрительные кивки.
— Значится так, — продолжил учитель, — Рынок будет только в субботу — сейчас среда. Товар надобно куда-нибудь сбагрить. Так вот, поутру мы с Халилем постараемся пристроить трофеи, лошадей тоже придётся отдать, ну, ничего — потом новых купим. Роман с Аникой пойдут, разузнают по поводу транспорта, конечно, лучше нанять, но боюсь, время не то поэтому если подвернётся что-нибудь стоящее — купим.
Забыл сказать — с разбойников мы взяли много трофеев, имелось оружие, но в основной своей массе паршивенькое, пара тюфяков с мехами и всяческий крестьянский скарб, разумеется, что признали своим наши освобождённые пленники — с ними осталось, однако и чужого добра хватало. Так что две, опять-же, трофейные лошади, были загружены под завязку. А самое главное: сбежавшему в ночной суматохе главарю, не удалось унести бандитскую казну и мы стали счастливыми обладателями, по местным меркам, огромного капитала. Дед уверял — купить пару больших ладей денег хватит.
Сказав, что всё понял и, пожелав друзьям спокойной ночи, я отправился спать. Подгулявшая купеческая компания проводила меня каким-то нехорошим взглядом: "Наверное, показалось…" — подумал я и выскочил за дверь.
Небо плевалось дождём. Пробежав по двору, попал в тепло снятой на пару дней комнаты. Быстро скинув влажную одежду и разложив её возле тёплой печи, залез на лежанку и укутался в спальник: "Здорово-то как…" — промелькнула последняя мысль, и пришёл сон.
Попал я опять в свой такой далёкий, но такой желанный мир. Головинский лес пожух, листва облетела, лишь красавицы ёлки, да величавые корабельные сосны радовали глаз изумрудной зеленью. Знакомая по предыдущему сну полянка с охотничьим домиком разительно изменилась, берёзки да кусты её окружающие уже не полыхали жёлто-красной листвой, трава из зелёной превратилась в серую массу, лишь то-тут, то-там торчали кустики пижмы, тыча в небо всё ещё жёлтыми соцветиями.
Рядом с крыльцом стоял мой паджеро: "Как же я по нему соскучился".
— Постой, — сказал сам себе, — Значит, ненаглядная рядом, а может с сынишкой или сразу с обеими… — подстёгнутый нетерпением поспешил к хижине.
Сердце защемило: "Увидеть бы их, хоть глазком…" — подлетев к дому, чуть замешкался — рука беспрепятственно прошла через ручку. Попробовал проникнуть внутрь прямо сквозь стену — получилось.
За столом, возле окна, сидела компания. Говорил только дед, супруга с младшеньким, заворожённо — раскрыв рты его слушали. Повествование подошло к концу и повисла гнетущая тишина…
— Нет, я не верю, такого просто не может быть! — наконец-то вышла из ступора жена.
"Как же всё-таки она хороша, и это не смотря на то, что ей пришлось пережить", — любуясь супругой, размышлял я.
