— Сейчас вернётся с пробежки тело Романа с временно, подчёркиваю — временно, поселившейся в нём чужой душой, можешь сама обо всём расспросить. Прошу, поверь старому, умудрённому опытом человеку — это было необходимо, останься твой муж в больнице ещё бы на день — он бы не выжил. В следующий раз бандиты доделают своё мокрое дело, а полиция, сама знаешь, ни чем не поможет, — твёрдым голосом, но со смущённым видом побитой собаки пытался успокоить жену дед.
"Так… что-то важное я пропустил, видимо после ядовитых цветов, было ещё одно покушение".
— Арсений, Арсений… — потрепав сына по русой голове, пробормотал под нос сам себе. Ожидав, что рука пройдёт сквозь, резко её одёрнул — я действительно его погладил. Недоумённо посмотрел на ладонь, для меня она, как и всё тело выглядела полупрозрачной, и для окружающих оставалась невидимой. Сын испуганно вскрикнул, прижался к матери и со страхом завращал головой.
— Что с тобой? Не бойся. Сейчас мы заберём папку и поедем домой, — скороговоркой стала успокаивать его супруга.
— Всё хорошо, это я, — автоматически сорвалось с губ и о чудо, меня услышали.
— Кто здесь? — прижимая к груди сына, после минутной паузы, выдавила жена.
— Твой муж, я очень далеко и сейчас сплю, а вы мне снитесь, произошла очень странная история, прошу тебя, верь тому, что говорит тебе Прохор Алексеевич, всё это чистая правда. Он мне и тут, где я нахожусь, очень помогает…
Супруга, лихорадочно соображая, как на такое реагировать, зависла:
— Где мы познакомились? — наконец она задала вопрос, видимо, решила проверить тот ли я — за кого себя выдаю.
— В КЦ Политеха, на дискотеке, тебя на медленный танец пытался пригласить какой-то африканец, я, увидев замешательство, сказал ему, что барышня со мной, и мы закружились. Позже проводил до дома, а на следующий день, зайдя в гости, столкнулся в дверях с папой — боксёром, но всё обошлось и через год, день в день, мы сыграли свадьбу.
— Вернись… нам без тебя очень плохо… — со слезами в голосе прошептала жена.
Тут открылась дверь, на пороге появилось моё тело, по всей видимости, вернувшиеся с пробежки, и я проснулся.
Лёжа на печи, не мигая, смотря в потолок, пытаюсь осмыслить увиденное. Если раньше оставались сомнения, то теперь они испарились. Дед, каким-то ведомым ему способом, вселил в моё коматозное тело чужую душу. Некромант — блин…
Пару раз, тяжело вздохнув да отогнав тревожные думы, переключился на семью. Как же по ним я соскучился — по дому, машине… по выхлопным газам и городскому шуму — в конце концов. Как мне этого всего не хватает. Родные у меня сильные — справятся и дождутся, главное мне не подкачать.
А дед-то, молодец — помогает, чем может. Подозрения окончательно перешли в уверенность, теперь я точно знал — это именно Прохор Алексеевич. Судя по реакции жены, сон оказался своевременным, учитель рассказывал ей мою историю и не вмешайся я, она ни за что бы ему не поверила. Оберегает, как может, вот, и от бандитов избавил, и спрятал в глухой чаще, и семью пытается успокоить. Ох, старик, старик, значит и там — всерьёз за меня взялся. Занять тело спортом, это, в принципе, хорошо…
Сна полное отсутствие, ночь же в самом разгаре. Потихонечку, дабы не разбудить друзей, взял одёжу и направился в сени, дождь прекратился, посижу на крылечке подумаю о житие-бытие. Шмотки просохли, с удовольствием надел тёплые вещи и вышел.
На улице было тихо, темно, даже хозяйские псы на моё явление не среагировали — видимо, спят дармоеды. Ветер, разогнав свинцовые тучи, полностью стих, луна сказочным серебром сверкала на пробитом очередью звёзд небосводе.
Присев возле избы на завалинку, мечтательно уставился ввысь, нашёл большую медведицу и задумался. Мысли хаотично скакали с одного на другое. Думал я — то о далёком доме и семье, то о бескрайнем космосе и мириадах мерцающих звёзд, то о нашей компании и неизвестности предстоящего путешествия, но все думы, пройдя по кругу, всё одно заканчивались паникой — вдруг это билет в один конец и из прошлого нет выхода?
Из таких вот, размышлений, меня вырвал какой-то непонятный шорох и неспокойный всхрап лошадей. Хозяин уверял, что с лошадьми ничего не случится, Прошка — его сын, ночует в конюшне и за ними присмотрит, трофеи мы перетащили в горницу — превратили ту в подобие склада, как говорится — от греха подальше.
Кони ещё раз всхрапнули, я решил их проведать. Подойдя к амбару, вновь услышал возню, и насторожился: "Это ж-ж-ж неспроста". Оружие осталось в горнице, глянув по сторонам, поднимаю метровую жердь валявшуюся у стены амбара.
Ворота слегка приоткрыты, за ними, очевидно, творятся дела тёмные. Не успевая перейти в изменённое состояние, приседаю и через щель, таращусь внутрь: "Не видно — ни зги".
