— Отче, а тебя ведь утопят, — вынырнув из небытия, шепчу в ухо склонившемуся надо мной старику.
— На всё Божья Воля… передай поклон отцу Серафиму, скажи, что не застали его и попроси… — шум, нарастая, заглушает окончание фразы, я вновь покидаю этот бренный мир.
За несколько дней до этого:
После излечения от паралича и исповеди, я ломанул из тесной землянки на волю — резко захотелось глотнуть свежего воздуха.
— Куда ты пошёл, болезный, оденься хоть, на дворе чай не май, — сквозь охвативший меня восторг, донёсся голос архиерея.
— А… да… — задумчиво прошептав, облачился в доспехи, надел плечевые ноженки с скрамасаксом, перекинул через плечо футляр катаны — утонув в Чусовой, я потерял лишь шапку.
Солнечный свет, отражаясь от искрящегося снега, больно резанул по глазам. Состояние экстаза моментально исчезло. Зажмурившись, услышал удивлённый возглас спутников владыки, рубящих принесённый хворост:
— Очнулся воин, слава Тебе Господи.
Проморгавшись да привыкнув к яркому свету, рассмотрел монахов, контраст впечатлил. Один молодой, высокий, крепкий богатырь с весёлым добродушным лицом. Другой — сухонький, поджарый мужичок моего возраста, с цепкими, пытливыми глазами.
— Здравствуйте, люди добрые, спасибо вам от всего сердца, — обращаясь к спасителям, я совершил глубокий поклон: правая моя рука, идя от левого плеча, коснулась снега, всё, так сказать, согласно средневековым традициям.
Те растерялись, как-то неловко попытались ответить тем же. Спустя миг, совладав с оторопью, попытались было наброситься с расспросами, но вышедший вслед из землянки владыка, их осадил:
— Всё позже, дайте человеку очухаться.
— Это Василий, это Матвей, — старец указал на иноков, я пожал протянутые ладони и в свою очередь представился, — Роман… э… купцом был когда-то…. Помощь нужна?
— Нет, нет, отдыхай, ты только с того света вернулся. Мы сами.
— Ну, сами, так сами, — отойдя в сторонку, я уселся на огромный валун: "Надо срочно связаться с учителем", — решившись, приступил к сей процедуре.
— Тебе плохо? — сквозь начавшийся транс, донёсся участливый голос.
Открыв глаза, увидел озабоченное лицо старика и ответил:
— Есть немного, — а что говорить?.. Шаманю типа и всё такое.
Представив, как выглядел со стороны: поджав ноги, сижу на камне, раскачиваюсь да мычу — вымученно улыбнулся: "Нет, возможно, расскажу, но позже, сначала надо разобраться в человеке, иначе можно и на костёр угодить".
Полагая, что в Европе времена инквизиции в самом разгаре — как же я тогда ошибался… в старом свете, всё было тихо. А вот в России, восемнадцатый год породил красную инквизицию и мои спутники лишь первые её жертвы. Сколько их ещё будет? До тридцать седьмого за веру погибнут тысячи — тысяч.
— Иди, приляг… — кивнув, я побрёл к землянке.
На связь со мной так никто и не вышел, в эфире жила пустота. Ледяной волной нахлынули переживания за судьбу друзей. Однако рефлексировал я недолго, поскольку, вскоре был прерван вошедшим владыкой:
— Ну что, болезный, пришёл в себя? — утвердительно качнув головой, я вышел из тревожных дум.
— Тогда рассказывай, как ты тут появился… — такой нарядный?
Я недоумённо посмотрел на старика и в голове вновь прозвучал тревожный звоночек. В тот момент, что в интонации собеседника не так — определить я не смог и вновь отбросил сигнал в сторону. А ведь, сколько их было, этих звоночков-то. Как мог упустить, что троеперстие появилось на Руси лишь после Никоновских реформ? Да и много всего… уверенность имелась полная — я, как и прежде, нахожусь в пятнадцатом веке.
"Что-то старик про меня знает, — дабы собраться с мыслями, затягивая время, неспешно встал с лежанки, и параллельно размышляя, поправил одежду, — Ну, исповедь, — исповедью, там вроде, ничего такого не говорил. Конечно, рассказал всё, однако без упоминания о времени, переносах между мирами, экспериментами над сознанием и манипуляциях силами природы — счёл это априори не относящимся к грехам. — Но он знает, как меня зовут — откуда? Намекнул, что я хочу попасть обратно — опять странно. Да, и от паралича как-то избавил…"
Пауза затянулась, не зная с чего бы начать, я ответил в еврейской манере — откуда он знает моё имя? Где мы? Кто, собственно, он, и каким образом поставил меня на ноги? "После, в зависимости от полученных ответов выстрою дальнейший вектор беседы".
Всё оказалось значительно тривиальней, чем выдал мне разум. Итак: я бредил и несколько раз кому-то представлялся, отсюда он знает имя. Одежда моя, для этих мест, странная — поэтому он сделал вывод, что я издалека и, соответственно, хочу попасть обратно, ну, на родину.
Сам старик, как оказалось, служил епископом Пермской епархии, в качестве викария Соликамского, с братией тот разыскивал известного прозорливостью старца Серафима, в чьей землянке мы, в общем-то, и находились. Месяц назад монахи случайно заметили прибитое к берегу бесчувственное тело в итоге — выходили, и наконец, по его утверждению, он меня не излечивал — то сделал Господь, это Он явил свою милость.
