Пока старик рассказывал, я перешёл в изменённое состояние. Аура его поразила, та была яркая — яркая, чистая — чистая, да и сам он вызывал ничем необъяснимое расположение. В связи со всем вышеперечисленным, я отважился немного раскрыться.
Поведал ему о путешествии, умолчав о мистической составляющей оного, навках, Сиринах и, разумеется, о скрамасаксе. Феофан, был явно заинтригован, однако подробности не уточнял — порой кивая, сидел молча.
Зашедшие иноки, принеся горячий травяной чай, удалились. Мы попили отвара, и некоторое время наслаждались тишиной — я размышлял, как быть дальше, а он, видимо, переваривал услышанное.
"А, была, не была, доверюсь старцу", — подхлёстнутый каким-то внутренним чувством, пришёл к решению и излил ему свою историю. Всё поведал, от момента встречи с кабаном, до нападения Сирина. По ходу повествования Феофанова челюсть постепенно опускалась всё ниже и ниже пока совсем не упала. Рассказ длился часа два. Временами в глазах собеседника читался откровенный скепсис и мне, дабы его развеять, приходилось показывать фокусы, то взгляд отведу, то силой мысли потушу лучину, то телекинезом подниму полено. Владыка часто крестился, а под конец, преклонив колена перед образом Пресвятой Богородицы, выдал: "Чудны дела Твои Господи".
Дав ему немного времени осмыслить повествование, я вновь приступил к допросу. Очень хотелось узнать мнение священнослужителя по поводу дедовой магии.
Я вкратце объяснил суть этой нехитрой технологии — Феофан на пару минут завис, видимо, формулировал свою точку зрения и сверялся с мнением церкви.
Старик безмолвствовал довольно долго и наконец, почесав бороду, озвучил выводы по предмету:
— Колдовство, конечно же, тяжкий грех. Христианство предаёт анафеме всех чародеев, но, по-моему — в твоём случае присутствует не ворожба, а нечто иное. Духов ты не вызывал? — я отрицательно качнул головой.
— Различные заклинания не произносил?
— Нет.
Вновь пауза, и утвердительно кивнув своим мыслям, Феофан продолжил:
— Сие, так сказать — действие, больше смахивает на действие веры — сильной веры. Похоже, учитель намеренно ввёл тебя в заблуждение — дабы её разбудить. Сам посуди, если бы он сказал, что возможно взглядом, по своему желанию потушить огонь или силой мысли поднять бревно, ты бы смог это сделать?.. Наверное, нет, а убедив в наличии некой энергии и заверив, будто человеку доступно ей пользоваться, пробудил веру, пока только в себя, но… тебе многое стало под силу.
Я, не сдержавшись, его перебил:
— Отнюдь, дед постоянно твердил, что мне нужна вера, а её у меня-то и нет.
— Совершенно верно, истинной веры нет, но крупицы её уже собираются. Конечно, данная методика весьма оригинальная, однако она, безусловно, имеет право на существование. К религии и колдовству учение это, как мне думается, не имеет ни малейшего отношения. Оно больше похоже на некую науку.
Опять в голове прозвучал звоночек, я вновь его отмёл и продолжил внимать.
— Стези, ведущие к Господу, разнообразны и любая дорога к Нему, хороша. Обретение веры — правильный путь. Бог незримо везде: и в тебе и во мне, в каждой букашке, травинке. Господь не имеет ограничений ни в пространстве, ни во времени, пребывая всюду — одновременно. Однако природа не есть Бог, Он в своём творении просто присутствует. Тут, думаю, главная ошибка сего учения, хотя, возможно ты не правильно понял наставника.
— Нет, дед не обожествлял природу, отнюдь, говорил практически также как вы, только называя Бога именем Род.
— А он как-либо служил ему? — чуть встревожился старец, — Молился тому?.. Приносил ли жертвы?
— Ни разу такого не видел. На моей памяти дед в храме на утрени бывал пару раз, в принципе, религиозная жизнь его этим и ограничивалась.
Прокручивая в голове жизненный уклад учителя, я вспомнил, но нечто другое:
— Забыл сказать, Прохор Алексеевич долгое время жил на Афоне в послушании у безымянного старца, может к делу сие не относится, но всё же…
— Это он тебе рассказал?
— Нет, сам разгрёб переданные им знания и увидел.
Феофан вновь недоумённо на меня уставился и я пояснил:
— Времени на обучение катастрофически не хватало и дед, загипнотизировав, передал непосредственно из головы в голову, достаточно большой объём информации, там и были его воспоминания. Я даже вмиг выучил несколько языков — доселе неизвестных.
Повисла пауза…
Наконец, выйдя из оцепенения, собеседник, в свою очередь, загнал в тупик и меня:
— А ты уверен, что наставник твой — человек? Судя по всему — тот больше на ангела похож… — вот тут, уже моя челюсть с громким стуком упала на пол.
Старик, видя растерянность, привёл спорные доводы:
— Во-первых: средь людей мне не встречались такие древние — что ли. Прохор Алексеевич утверждал, что ему лет около шестисот? — Я кивнул.
— Исходя из рассказа, на лжеца, он, ну, никак не похож. Во-вторых: с учением таким, лично я — сталкиваюсь впервые, причём, преподанная наука, судя по тому, что ты мне тут изобразил, очень сильная штука, и при этом вроде православию не противна.
В выводах старца логика не просматривалась, я состроил недоумённую гримасу, и собеседник пояснил:
