— Ты Роман, опять всё не правильно понял, духи злобы и света существуют, но пребывают они в своём собственном мире. Сирин, как некий посредник между частями вселенной, имеет доступ на землю, также как и контролёр средь светлых созданий, христианство нарекло его Гавриилом. Но даже они не имеют сил подавлять свободную волю людей, так уж устроен наш мир…
Ангел хранитель, да и бес искуситель могут лишь ненавязчиво подталкивать обстоятельствами, так называемыми случайностями, тем самым побуждая к определённым мыслям и действиям, в любом случае — конечный выбор за человеком. Тем более вселятся в телесную оболочку, даже частично, по типу проделанного тобой со снегирём, они просто не в силах.
Старик замолк. Повисла, чуть разбавленная слабым потрескиванием дров и тихим посапыванием Таймаса, вязкая тишина. Вопросительные взгляды товарищей побудили меня вкратце поведать о случае, произошедшем в одна тысяча девятьсот восемнадцатом. Чтоб не путать команду я, не вдаваясь в подробности и не загружая их имевшими место временными пертурбациями, попытался словами передать свои чувства, имевшими место во время попадания в тело птицы. Слушатели, моментально перейдя в шоковое состояние, дружно перекрестились.
Видя это, Серафим, спеша успокоить впечатлённых собеседников, обращаясь ко мне пояснил:
— Роман, Господь сотворил тебе великую милость — дал капельку веры, которая позволила проделать такое со снегирём. Полученный тогда опыт и спас нас сей ночью.
Я, осознав сказанное, тоже сотворил крестное знамение, друзья, глядя на это облегчённо вздохнув, немного расслабились.
— Отче, — спустя пару секунд размышлений вновь обратился я к старцу, — Говоря об ангеле хранителе и демоне искусителе, ты имеешь в виду дедовых эгрегоров — помощников, да?
— В общих чертах его теория схожа с моей. Но это лишь личные выводы, не более, и к истине имеют ли они хоть какое-то отношение, не знаю.
— Об ангеле хранителе мне дед объяснял, а вот, о демоне искусителе слышу впервые.
— У каждого, как обозначает их Прохор, эгрегора, есть свой уравновешивающий противник, а нужно сие — для свободы человека, для независимости его выбора.
Мысли, превращая мозг в жидкую кашу, снова смешались. Встряхнув головой, я заставил себя сменить тему:
— А случайно не знаешь, как мне удалось выйти из тела?
— Опиши, первый свой опыт.
— Да рассказывать особенно нечего… я был парализован, но об этом ещё не знал, поэтому, просто встав, подошёл к заинтересовавшей меня иконе. Дотронувшись до неё, увидел полупрозрачную руку и понял, что каким-то образом покинул свой организм.
— Это действие веры, Прохор успел, взрастить её ростки. Ведь тогда сомнений в том, что ты не встанешь, не было?..
Чуть подумав, я отрицательно мотнул подбородком.
— Всё правильно — вера, это в том числе и отсутствие сомнений…
Тем временем мальчишка с Атанасом, успокоившись, принялись клевать носами, пережитое и обильный завтрак сделали своё дело, спать всем хотелось ужасно. Серафим, видя состояние ватаги, властным голосом приказал:
— Ну-ка спать, судя по всему, ворогов рядом нет и пока — опасность нам не угрожает. От чёртова городища путь долгий, а это ближайшее из сосредоточий тьмы.
Вняв приказу, спутники повалились на шкуры и практически моментально сладко засопели. Я же сделал над собой нечеловеческое усилие и обратился к допивающему отвар старику, вопросов оставалось множество, к тому же, надо было воспользоваться внезапной его словоохотливостью, когда ещё представится такой случай?
— Как стало возможным подобное с Таймасом, ты так не ответил…
— Разве? Что тебя интересует, скажи поконкретнее.
— Слово… ведь именно оно сотворило с человеком такое. Что для этого нужно? Поведай…
Серафим как то странно на меня посмотрел, и я поспешил исправиться:
— Нет, не о тьме, поведай о том, как сие происходит — о технологии…
— Ты не понял? — округлил он глаза, — Интересно каким образом с такими мозгами удавалось работать Прохору они, похоже, что пребывают у тебя в зачаточном состоянии…
— Рассудок младенца… — так поначалу ругался учитель, однако после того как я за пару дней освоил ментальное общение он изменил своё мнение…
— Два дня? — собеседник многозначительно качнул головой, — Да ты, смотрю, возгордился. Поверь, твоей заслуги в том нет… ну, да ладно, видимо придётся всё пережёвывать, попробую кратко, а-то вижу, спишь ведь уже.
Дабы слово из мёртвого состояния несущего в себе лишь информацию, перешло в живое способное на изменение энергии, необходима сильная жажда к тому — что ты хочешь передать непосредственно силе, ну и, конечно же — внутреннее молчание. Причём, достаточно только желания, безусловно, изменения будут проистекать значительно тише, чем при отсутствии мыслей, но, тем не менее, будут, у большинства людей происходит именно так.
