Есть и еще один документ той поры – акт, «составленный по предписанию 1-го Спец. отдела НКВД СССР за № 1205/13325 от 28 ноября 1940 г.» и подписанный Е.Эфрон, М.Цветаевой, и «указанные в настоящем акте действия производил сотрудник Подылов».
А «действия» эти заключались в следующем: в квартире в Мерзляковском в присутствии Елизаветы Яковлевны и Марины Ивановны сотрудник НКВД Подылов распечатал Алин дорожный сундук и чемодан, которые были опечатаны во время ее ареста 27 августа 1939 года. Из сундука и из чемодана были вынуты пальто, боты, кофта, юбка, бюстгальтер, полотенце, носовые платки и прочие, прочие вещи, перечисленные в акте.
Алю готовили к этапу. Куда? На сколько? По какой статье? Этого сообщать не полагалось. Приказано взять вещи – взяли. Передачи еще будут принимать, и только 27 января Марина Ивановна услышит на Кузнецком Мосту в окошечко: «Выбыла!»…
Шел декабрь. 10-го Марина Ивановна носила передачу Сергею Яковлевичу, 27-го – Але. Переводила бретонские народные песни, продавала, что могла. Раз решилось дело Али и затребовали вещи для этапа, то Марина Ивановна вместе с Елизаветой Яковлевной спешно стали готовить теплую одежду и для Сергея Яковлевича, ожидая, что и его дело будет решено.
Есть открытка, которую пишет Марина Ивановна Кваниной:
Кажется, 6-го дек., наверное, пятница и 1940 г.
Моя дорогая Танечка!
И
Продаются книги, и на проданные книги покупаются новые нужные Муру книги по теории и истории литературы. Он собирал книги стихов советских поэтов. Он интересовался Маяковским, Багрицким, Асеевым. «Я составляю себе неплохую библиотечку нужных мне книг. Твой альманах с Маяковским давно взят у Лили и красуется у меня на полке», – напишет Мур потом в лагерь Але.
Мне помнятся эти бесконечные разговоры об обмене книг, о продаже их через букинистов, с которыми Тарасенков был связан. Добываются какие-то старые книги, которые давно не переиздавались, и заполучить их было уже не так просто. Есть записка к Мочаловой, у которой Марина Ивановна видела Державина, и ей очень хочется его иметь:
Воскресенье 8-го декабря 1940 г.
Милая Ольга Алексеевна,
хотите – меняться? Мне дозарезу нужен полный Державин, – хотите взамен мое нефритовое кольцо (жука), оно счастливое, и в нем вся мудрость Китая. Или на что бы Вы, вообще, обменялись?
Назовите породу вещи, а я соображу.
Я бы Вам не предлагала, если бы Вы очень его любили, а я его очень люблю.
Есть у меня и чудное ожерелье богемского хрусталя, – вдвое или втрое крупнее Вашего. Раз Вы эти вещи – любите.
Думайте и звоните.
Всего лучшего! Привет Зосе. Она обмен одобрит и то кольцо будет закатывать (под кровать), а ожерелье – объест: по ягодке.
Есть запись в дневнике Мура: «10.12.40… Были недавно у Вильмонтов. К ним пришли Тарасенковы. У Анатолия Кузьмича отменный костюм!»
