– А если бы мы были обнажены по пояс? – подмигнул Флинн, не подозревая, что она отлично помнит, как выглядит его грудь под изорванной кремовой рубашкой и поношенным кожаным жилетом.
– Нет. Даже. Тогда, – выдавила из себя Цилла, мужественно стараясь сохранить невозмутимое выражение лица, несмотря на ложь.
Нара хмыкнула и присоединилась к разговору.
– А я бы посмотрела, только чтобы еще дождь шел. А что насчет грязи? Грязь будет? Добавим еще к этой драке Кейна, и мы отлично проведем время.
Цилла ничего не смогла с собой поделать. Она расхохоталась. Она смеялась долго и заливисто, хотя шутка была не самой смешной. Взгляд Флинна был снова прикован к ней, и, когда она взглянула на него, его губы изогнулись в такой улыбке, которую обычно приберегают для встреч наедине. Цилла так привыкла видеть его коварные ухмылки, что была застигнута врасплох блеском этой настоящей улыбки. Она вздохнула и поклялась себе, что задушит любого, кто это заметил.
– Лорелея, – невнятно произнес Ариус. Его глаза затуманились благодаря содержимому фляги. – У тебя есть возлюбленный, ждущий дома?
Кейн закашлялся и быстро сменил тему.
– У нас на «Стальной Жемчужине» не было ни дуэлей, ни голосований, – сказал он. – Когда отец умер, корабль перешел мне по наследству. – Ему было немного больно рассказывать свою историю, но он все равно продолжил. – Я обнаружил его в кровати в луже собственной рвоты, он захлебнулся. Вот почему я ненавижу ром, Цилла.
Она почувствовала себя виноватой из-за того, что заговорила сегодня об этом. Она могла бы извиниться, но не на виду у всех. Вместо этого Цилла задала Кейну вопрос, который давно не давал ей покоя.
– Когда ты стал капитаном, почему ты заключал сделки с Роувом? – то, что он, по слухам, делал по ночам, было слишком не похоже на Кейна. Он всегда был молчаливым и вспыльчивым, но при этом оставался хорошим человеком, он был одним из них. Пока Кейн шел темной дорожкой, ей казалось, что он исчезает у нее на глазах, но теперь он будто понемногу возвращался.
– Корабль стал моим, – откликнулся Кейн, понизив голос. – Но это вовсе не значило, что экипаж признал меня своим лидером. Они же видели, как отец швырял меня по палубе как игрушку. Они видели, с каким сомнением он смотрит на меня. Поэтому они предпочли последовать за Громилой Джарнисом, и мне пришлось сразиться с ним за свое законное место. Я победил, но его топор едва не разрубил меня пополам.
Кейн оттянул ворот рубашки, обнажив ужасный неровный шрам. Цилла смотрела на него слишком долго, ощущая, как чувство вины зародилось в ее сердце при мысли о том, что Кейну пришлось жить со всей этой болью один на один.
– Я сохранил корабль, – продолжил Кейн. – Сохранил часть экипажа, но отец не оставил после себя золота, истратив все на выпивку и шлюх в свои последние дни. Корабль был моим домом, и он разваливался. Со мной осталась небольшая часть экипажа. И я понял, что у меня нет другого выбора, кроме как отправиться к Роуву, чтобы вернуть «Стальной Жемчужине» былое величие. – Кейн пожал плечами. – Клянусь, я чертовски невезуч.
Пальцы Циллы рассеянно потянулись к перу жакии, болтавшемуся у нее в ухе.
– Что ж, – сказал Флинн. – Теперь, когда я подавлен, мы можем обсудить и другие мрачные вещи. Например то, что я никогда не стану королем.
– Из тебя все равно бы получился дерьмовый король, – рассмеялся Ариус. В его глазах плясали блики огня. – Ты же едва можешь командовать людьми на «Анафине», что говорить о целой нации.
– Полагаю, ты прав, – Флинн взглянул на друга, а потом на остальных. – Хотя я бы браво смотрелся в этой Короне. Согласна, Цилла?
– Тебе бы только мучить меня? – со стоном спросила Цилла. Всего один день. Один день не слышать его, и она забудет. Или нет? Чем дольше она думала об этом, тем больше понимала, что будет скучать по его проделкам, когда все это закончится. Возможно, в подходящее время она бы даже позволила ему объясниться.
– У меня более высокие цели, – его голос звучал серьезно, а за словами не крылось иного смысла. Флинн был больше, чем просто загадкой. Он был спрятанным сокровищем. Если продолжить копать, то, может быть, она выяснит, что заставляет его сердце биться, или же она откроет сундук и увидит разочаровывающую, но ожидаемую пустоту.
– Значит, ты сворачиваешь поиски своей части ключа, Флинн? – спросил Кейн. – Согласен ли ты выступить против Роува и сражаться с нами бок о бок, когда настанет время? Мы не можем позволить победить ни ему, ни Томасу.
– Что ж, – задумался Флинн. Он сцепил руки на затылке, вытянул ноги перед собой и скрестил в лодыжках. – Не знаю, стану ли я сражаться за тебя, Блэкуотер. В конце концов, моя челюсть все еще побаливает после нашей последней ссоры.
– Ты заслужил, – возразил Кейн. – Ты прекрасно знаешь, что жульничал в «Тузах» тогда в таверне.
– Ага. Но я тоже не хочу видеть Корону на Роуве. Если честно, идея объединиться против этого мерзавца звучит даже забавно. Посмотреть на выражение их лиц, когда они поймут, что мы превзошли их всех.
