Подняв углы воротника-стойки, юноша угрюмо шел по узким улочкам, изредка встречая таких же угрюмых прохожих. Небо хмурилось, начал накрапывать мелкий дождик. Ганс поднял голову и поглядел на нависшие над ним тучи. Первый раз в жизни, глядя на эти бесформенные громады, беспрестанно движущиеся по небу, он почувствовал себя лишь мелкой частичкой мира, находящейся перед чем-то бесконечным, неосязаемым, но великим. Всматриваясь в причудливые узоры, вырисовывающиеся среди скомканных туч, Ганс чувствовал, что он будто бы находится где-то на грани реального мира и другого, неизвестного, манящего, и что вот сейчас ему откроется неведомая никому, высшая тайна существования. Но небеса молчали. Печально ухмыльнувшись, он поспешил в парк.
Городской парк состоял из нескольких рядов дорожек, окруженных жидкой порослью деревьев и низкого кустарника. Ганс свернул с улицы на небольшую тропинку. Пройдя несколько шагов он вдруг заметил худую женскую фигуру, сидящую на скамейке под фонарем. Остановившись, он прижался к стоящему ближе всего дереву и, боясь быть замеченным, выглядывал из своего укрытия, внимательно наблюдая за движениями девушки.
Тесса, придя в парк, в полной мере осознала глупость и неосторожность своего поступка. Девушка боялась незнакомца, и вида совершенно пустынных тропинок парка ей хватило, чтобы постигнуть эту простую истину. Некоторое время побродив по тропинкам взад-вперед, она немного успокоилась и стала ждать.
Девушке то и дело казалось, будто бы по соседней тропинке движется какая-тотемная фигура, но каждый раз оказывалось, что это лишь игра света и воображения. Вдруг послышались тихие шаги. Испугавшись, девушка присела на скамейку, тщетно стараясь унять дрожь в коленях. Звук приближающихся шагов смолк так же неожиданно, как и возник из тишины. Тесса напрасно прислушивалась и вглядывалась в темноту, стараясь уловить признаки постороннего присутствия.
Ганс, притаившись рядом с деревом, наблюдал за ней, не в силах выйти из темноты и быть увиденным. А время шло.
Тесса вынула из кармана легкого пальто изящные маленькие часики и взглянула на время. Полчаса назад должна была состояться встреча с незнакомцем, но его все не было. Лишь тусклый свет фонаря, смутные отблески, отбрасываемые кованными в виде кружева ножками скамьи, качающиеся ветки деревьев и шуршание кустарника.
Она поднялась со скамейки и быстрыми шагами направилась прочь из парка. Ганс хотел было, вынырнув из своего укрытия, броситься вдогонку за жавшись спиной к дереву, съехал вниз. Закрыв лицо ладонями, он прислушивался к воцарившейся вокруг тишине, и слух самопроизвольно раскладывал это мнимое беззвучие на сотни различных шорохов, скрипов и свистов. Становилось все темнее. Дождь усиливался. Уткнувшись в воротник рубашки, Ганс поспешил вернуться в театральную каморку, а Тесса, промокшая до последней нитки, отправилась домой, где, выпив горячего чая, легла в постель. Все тело девушки била крупная дрожь, а зубы зловеще стучали в окружающей тишине. Она пыталась согреться, но было очень холодно. В конце концов, встав с кровати, она оделась и спустилась на первый этаж, где в камине ещё догорали дрова и, устроившись на кресле перед тлеющими углями, вскоре заснула.
Ганс, убедившись, что театр пуст, выбрался из своей комнатки и длинными пустыми коридорами вышел на сцену. Зал был пуст и безмолвен. Посреди пьедестала сцены стоял рояль. Ганс нашел за кулисами канделябр с огарками свечей, зажег их и поставил на крышку инструмента. По старой привычке вскинув скрипку на плечо и склонив над ней голову, Ганс играл разученные ранее произведения. Он постоянно останавливался, повторяя один такт по несколько раз, затем соединял такты во фразы, а фразы в мелодию. Очнувшись от очередного музыкального забытья почти под утро, скрипач спустился в подвал, где, устроившись на маленьком неудобном диване, погрузился в сон.
Проснувшись позднее девяти, юноша вдруг вспомнил, что ночью впопыхах забыл убрать канделябр с рояля. Поднявшись, он первым делом прислушался. Шагов наверху не было слышно. Тогда Ганс, взбежав по ступенькам, оказался в коридоре, ведущем за кулисы. Вдруг за поворотом показалась женская фигура. Испугавшись, Ганс нырнул за драпировку, которая скрывала вход в гримерную госпожи Айхенвальд. Внутри, как показалось юноше, никого не было. Тогда он осторожно взялся за ручку и толкнул дверь. Та подалась назад.
Юноша оказался в темной гримерной – плотные портьеры, не пропускавшие солнечный свет, были плотно задернуты. Прислушиваясь к шагам в коридоре, Ганс медленно прохаживался по комнате. Вдруг взгляд его остановился на бумаге, оставленной на столе. Юноша присел небольшой мягкий табурет и развернул бумагу. Узнав почерк Тессы, он начал читать.
«Вы не пришли вчера в парк. Прошу, простите меня, если это Вас обидит, но мне не нужны более подарки и поздравления с успешным спектаклем. Пожалуйста, не оставляйте более лестных записок в этой комнате».
Дальше Ганс увидел зачеркнутую фразу, но за прямыми горизонтальными линиями сумел разобрать: «Я боюсь Вас».
