Путешествие на второй этаж прошло незамеченным и, оказавшись в комнате, я запер дверь на ключ и усадил Мореля на кровать, сам в изнеможении опустившись на пол. Стянув с головы фиолетовый капюшон, со вздохом уставился на него, давая себе минутную передышку и шанс обрести хотя бы относительное спокойствие и трезвость ума.
Лоран – этот виновник всех моих сегодняшних пережитых страхов, смотрел на меня полными боли и отчаяния глазами, из которых тонкими дорожками струились невольные молчаливые слёзы.
Я так хотел поцеловать его, сказать, что всё закончилось – по крайней мере сейчас, но эта грязь – запекшаяся отвратительная черно-бордовая печать, словно ядовитый паразит на кристальной коже нежного призрака, оскверняла его в моих глазах. Я ненавидел её, я хотел смыть её. Не знаю, горело ли от этого моё лицо ненавистью, или нет, но во взгляде Лорана, увидевшего это выражение, словно что-то оборвалось.
- Нет, и ты это знаешь. Нет. – тихо и отрывисто выдавил я, почему-то не сомневаясь, что всё понял правильно. Слова мне давались с трудом, – Сейчас я схожу и раздобуду лекарства – нужно обработать твою рану. Но ты должен остаться здесь. – пристальный взгляд кобальтовых глаз был неподвижен. – Ради меня... Прошу, – добавил я, слегка стиснув его тёмные от крови пальцы и запястья в своих руках.
Он что-то беззвучно произнес губами в ответ, и я позволил себе думать, позволил надеяться, что это был положительный ответ.
С содроганием открыв дверь ключом, я вышел, оставив Лорана.
«Но что я отвечу, если спросят, зачем мне бинты, хирургические инструменты и лекарства?» – я остановился, на секунду озадаченный. Но мысль, что Морелю может стать хуже – ведь он истекал кровью, за то время, пока я тут думаю, решила всё сама собой.
С силой ударив ладонью об острый угол металлического завитка на стоящем неподалёку стуле в стиле Людовика XIV, я довольно ощутимо поцарапал кожу, так, что выступила кровь.
В итоге, зажав повреждение другой рукой, я отправился на поиски Пьетро – дворецкого.
Его я нашел в общей гостиной. Ни Париса, ни Эйдна не было: по-видимому, первому всё ещё не здоровилось, а Дегри присматривал за ним.
Раздобыв всё необходимое, я вернулся в комнату. Моя царапина уже частично затянулась, образовав корочку из запёкшейся крови, так что проблем не причиняла, хотя досадливо ныла.
К моему великому облегчению, Лоран был на месте. Белый, как полотно, сидел в том же положении, в каком я его покинул. Покрытое бархатом плечо было тёмным от крови.
- Скорее, нужно остановить... – я аккуратно стащил с него плащ. Под ним оказался тёмно-зелёный камзол без рукавов и белая рубашка, ткань которой на руке до половины стала алой. Перепачканные лицо и шея, руки.
- Сначала иди в ванную и обмойся. Рана должна быть чистой, – сказал я, и осторожно потянул француза наверх.
Лоран встал и пошатнулся – ноги его не держали.
- Сильная слабость? – спросил я, закидывая здоровую руку себе на плечо.
- Не очень, но... колени...
- Понимаю. Пошли. – я отвёл его в примыкавшую к спальне ванную и посадил на мраморный бортик. Расстёгивая пуговицы из яшмы, я видел, как его трясет от слабости и вины. Но разве он – Лоран... разве он был виновен в том, что совершил? Лоран, что сейчас большими глазами перепуганного насмерть ребёнка смотрел в пустоту за моим плечом, разве он был тем жестоким убийцей – из тех, что изображали в средневековых фолиантах с крыльями летучей мыши и клыкастой пастью?
Нет, убийцей был тот Монстр, та тёмная тварь, что сидела в нём. Та, что использовала его тело затем, чтобы совершать все эти зверства. Я не мог допустить, чтобы она и дальше мешала жить Лорану.
- Лоран, – негромко, чтобы не тревожить его лишний раз, позвал я. – Как давно в тебе сидит это?
- Это... – он слегка растерянно, словно не понимая, чего я от него хочу, перевёл на меня взгляд. – ...Три года.
- Три года... Все эти три года ты убивал?
- Д-да... – заикнувшись, придушенно выдохнул он и новые слёзы побежали по забрызганному кровью лицу. Я уже не стыдил его в глубине души за них, как раньше. Теперь я действительно понимал его боль и страх.
- Ну, тихо... – снимая испачканную рубашку, я стёр пальцем соленую влагу с грязной щеки. Кровь отпечаталась на моей коже: – Встань, любовь моя, я сниму с тебя остальное. Тебе нужно вымыться. – нимало не жалея, я разорвал рукав вокруг лезвия, почти целиком засевшего в плоти и вышедшего с другой стороны, а после, удалив прочую одежду, опустил Лорана в постепенно набравшуюся к тому времени воду. Она была не тёплой – комнатной температуры, но не беда. Я хотел его омыть, всего отдать этой жидкой субстанции, чтобы она очистила, убрала с него всю ту грязь, все следы оскверняющего его поступка.
Слегка надавив на плечи, я опустил его под воду с головой, ощущая, что он нервно вздрогнул, но тут же, потянув, поднял на поверхность.
- Вот так... – откинув багровые волосы со лба, я умыл его, почти с наслаждением видя, как исчезает с нежных, как яблоневый цвет, щёк пятнающая его кровь.
