Леденец вернулся с новобранцами. Это оказались близнецы: брат с сестрой лет тринадцати или четырнадцати. Они были настолько похожи, что я с трудом различал кто есть кто даже по полу, пока не произвёл медосмотр. Оба были смуглыми с тёмными, почти чёрными волосами, словно их папаша прибыл откуда–то с юга или востока. Они стояли, неуверенно прижавшись друг к другу.
— Может теперь, столкнувшись нос к носу с нами, им перехочется вступать в Чёрный Отряд, — буркнул Леденец. — В конце концов, может сдохнуть с голоду в какой–нибудь подворотне не самый плохой вариант.
Сейчас Леденец стал вторым по званию в Отряде, но оставался скромнягой, без помпы рутинно тянул лямку наравне со всеми. Как и у прочих членов Отряда его прошлое было покрыто мраком, но папа с мамой сотворили его общительным, что выгодно выделяло его среди соплеменников. В большинстве случаев он умел решить проблему добрым словом, не прибегая к раскалыванию упрямых голов. "Господин Пустобрёх, дадите волю фантазии и отправитесь купаться с камнем на шее", — как–то так.
Вышеназванный Пустобрёх косился на детишек как на пару свежеиспечённых бабушкиных пирожков.
В этот момент между детьми, Леденцом и Пустобрёхом втиснулась Душечка. Она заглянула последнему в глаза так, что тот покраснел и смутился.
— Есть, сэр! Всё осознал, сэр!
Хоть Душечка и была глухонемой девочкой, но никто в нашей банде ещё не подводил её ожиданий.
— Осмотри их хорошенько и избавь от паразитов. И вообще позаботься о здоровье, — попросил меня Леденец. Потом он повернулся к близнецам: — Это Каркун. Он наш лекарь. Делайте то, что он скажет. Он безобиден.
"Ну, спасибо".
К нам в выгородку каюты, которая служила лазаретом, зашла Душечка.
— Как вас зовут? — поинтересовался я, пока близнецы неохотно с подбадриванием Душечки избавлялись от лохмотьев. Надеюсь, они понимают мою речь. Мы давненько не были в Трубе, так что я успел подзабыть местный диалект.
— Путник, — откликнулся мальчик.
Теперь я удостоверился, кто есть кто. Девочка, кстати, оказалась не такой застенчивой. И, несмотря на юные годы, вполне созревшей, хотя мальчишка из их пары казался смазливее.
С какой бы целью Леденец ни подобрал эту парочку, он мог разворошить гнездо змей. Мало кто из наших братьев славились воздержанностью.
— А твоё?
— Его сестра, — ответил за неё пацан.
— Вот, дебил. Я Неудачница. А он — Невезунчик.
— В самом деле? Занятно. — Я записал имена для Душечки, которая уже прочла всё по губам. — Мы не встречались? Может где–то в городе? Вы мне кого–то напоминаете.
Парень насторожился, а девочка ответила:
— Очень вряд ли. Мы добрались до Трубы только вчера ночью.
Судя по их виду, они много успели натерпеться. Недоедали и кишели разными насекомыми. А девочка…
— Как это случилось?
Между нижним левым ребром и бедром багровела рана. Из неё сочилась сукровица. Должно быть рана была инфицирована. Если не принять меры, это может оказаться смертельным.
— Споткнулась.
— Что, правда–правда? — я громко скрипнул зубами.
— Честнейшая правда, — заявил Невезунчик. — Это случилось во время бури. Она споткнулась и упала на разбитый горшок.
Брехня. Труба была довольно бедным местечком, так что любой черепок тут же утащили бы за какой–нибудь хозяйственной надобностью.
Я покосился на Душечку, которая блюла мои хорошие манеры. Она кивнула, почувствовав правду в их словах. И всё же она не была до конца уверена.
Сделав дело, я доложился Леденцу:
— Рану я почистил и наложил девять швов. Какое–то время она будет мокнуть. Я сделал всё, что мог, кстати, избавился от блох и вшей.
— Ладно. Спасибо, — он, казалось, засыпал на ходу.
— Накормим их, и с ними всё будет в порядке. А откуда они взялись? — И ещё интереснее, как они связались с Леденцом? Он не склонён подбирать бродячих щенков.
Леденец пожал плечами:
— Просто увидел их, и они мне кое–кого напомнили, но не могу вспомнить точно, кого именно. Но точно кого–то, кто был дорог.
Вот и со мной тоже самое. У этой парочки скрытый талант к эмпатии: он вызывает смутные воспоминания о милых сердцу призраках. Все в Отряде, даже самые суровые мужики, начали присматривать за ними и не давать в обиду.
Моё прагматичное второе я не видело смысла в том, чтобы они путались под ногами, но они быстро доказали свою пользу. Нам всем. Едва оказавшись на борту, они шмыгнули на камбуз, где начали помогать стряпать. И так уж получилось, что это оказались лучшие повара за несколько десятилетий.
Из Можжевельника мы прихватили с собой кое–какие трофеи, но они быстро закончились. Денег на ремонт Скрипучей Стервы не было. Ни с кем не советуясь, Лейтенант отправился повидаться кое с кем, кто мог оказаться полезным и подкинуть работу. А может и зафрахтовать Стерву.
Посудину назвали Скрипучей Стервой, потому что у неё частенько прорывался мерзкий норов, а также в знак презрения к нашей последней нанимательнице — Госпоже из Чар.
Название придумал я. Лично. Каркун — лекарь и хранитель летописей Чёрного Отряда. Ребятам понравилось, и оно прижилось.
А вот Госпожа вряд ли воспримет его с юмором.