В другое время и в другом месте его слова только рассмешили бы Шишела. Но он уже знал, что означает эта кроткая решимость тихого доцента. Тихо, непривычно тихо он сказал:
— Тогда прощайте, Сэм.
— Прощайте, Дмитрий, — также тихо ответил Сэм.
Это вовсе не походило на многим из старшего поколения Малой Колонии хорошо знакомый аэрокосмический налет. Вовсе нет. Это походило на что-то метеорологическое, на мираж: словно в высоком, еще только начавшем хмуриться простершимися вдоль горизонта тучами небе на город начала набегать волна. Сперва еще трудноразличимая, на дрожание воздуха в отчаянной дали похожая, она с каждым мигом становилась все более и более ощутимой, темной, плоской громадой, стремительно заполнявшей собою пространство.
— «Лапута»... — зачарованно произнес диспетчер. — Гулливеровская «Лапута» — вот что это мне напоминает...
— Не «Лапута»... — тихо — больше для себя — сказал Стивен, — «Хару Мамбуру»...
— Они уже над городом, — доложил, преодолев оцепенение, диспетчер. — Резко сбрасывают скорость... — И уже сверх уставных требований, от себя, добавил: — Она страшно громадная... Как крейсер... Как целый астероид, черт побери!
— Если сейчас у какого-нибудь идиота хватит ума выпалить по этой штуке, — глухо сказал генерал Химмельблау, — то мы можем остаться без Столицы...
По-над крышами, башнями и шпилями города, и впрямь все замедляя и замедляя свой стремительный бег, плыл опрокинутый, словно отраженный в невероятной величины вниз повернутом зеркале, какой-то индустриальный, сюрреалистический ландшафт. Непривычные, словно из адским пламенем обожженного металла, но явно рукотворные плоскости, башни, перекрытия, нагромождения каких-то конструкций — и все это, плотно скомпонованное, втиснутое одно в другое и неимоверно громадное и сложное, — все это плыло все медленнее и медленнее, словно невидимым морозом схватываемое, стремилось к тому, чтобы окончательно замереть, остановиться в какой-то магической точке... Все остановилось...
И стало ясно видно, что меньше чем в полусотне метров над крышей-площадкой Пугачев-башни разверзся люк.
Из люка, прямо на головы колготившегося на крыше народа, полезла, как доложил дежурный наблюдатель с вертолета, «какая-то сложного вида длинная хреновина».
И еще из люка раздался хорошо знакомый Клайду голос Принцессы Фесты.
— Сюда! Сюда, капитан Клайд! — кричала она. — Цепляйтесь за лестницу и давайте сюда...
— Это?! — обалдело-вопросительно заорал Гарик. — Вот это — лестница?! По ней — забираться?! Да они там...
— Прощайте, — почти неслышно повторил Сэм и отступил назад. Поднял руку в прощальном жесте...
Шишел, не говоря худого слова, сосчитал про себя до четырех с половиной — на большее не было времени — и с неожиданной для его комплекции легкостью и сноровкой подпрыгнул, ухватился за металлическую конструкцию, нависшую над головами сгрудившихся на крыше жуликов, и быстро полез вверх, к люку. Клайд подсадил сначала Энни, затем Нэнси и полез вверх сам, стараясь не наступать на пальцы следующего за ним Уолта. В арьергарде торопливо карабкался онемевший от всего происходящего Гарик.
— Уходят... Уходят они от нас... Вместе с добычей... — с досадой крякнул Стивен, не отрывая от глаз мощного бинокля. Примерно то же, что видел он, показывали сразу несколько мониторов в зале Центра управления: беглецы — все шестеро, один за другим — исчезали во чреве Чужого Корабля.
— Да пошли они все к чертовой бабушке! — прервал его излияния капитан Остин. — Камень, Камень-то куда они зафитилили? Немедленно сомкнуть окружение! — заорал он в микрофон. — Всем — носом в землю и искать! Никого через оцепление не выпускать без обыска!... Чтобы ни одна вошь...
Но тут до кого-то в полузамершей было толпе, опоясывавшей Пугачев-башню, до кого-то дошел смысл происшедшего там — на верхотуре, — видно, трансляция событий по ТВ сделала свое дело, — и горланящая орда, смяв обалдевшее ограждение, кинулась к подножию башни. Вторая такая же орда выкатилась из здания им навстречу...
То, что люди Папы Джанфранко сей же момент сцепились с командой Сапожника-Маноло, а люди Черной и Янтарной Веры тоже не упускали случая свести счеты друг с другом, прошло почти незамеченным на фоне воцарившегося всеобщего бедлама.
— Передайте коменданту, что пора вводить в город войска, — устало распорядился в трубку генерал Диммер.
Шишел, словно завороженный, застыл на четвереньках над обрезом люка и смотрел на происходящие внизу дела. Занятие это прервала Принцесса Феста, за ворот оттащив его от края и толкнув вслед остальным, уходящим в глубь туннеля-коридора. Люк сомкнулся, словно диафрагма старинного фотоаппарата. На мгновение Шишелу показалось, что наступила тьма хоть глаз выколи.
