— Отец Малого Света сможет принять сегодня бывшего брата Самуэля?
Монах ничего не ответил, продолжая немигающим взглядом созерцать крошечный язычок пламени. Бирман, сдержав досадливый звук, зародившийся было в гортани, осторожно стал пересекать пространство пещерного зала.
— Отец Малого Света давно ждет тебя, того, кто был братом Самуэлем, — негромко сказал ему в спину монах. — Жди у огня...
Бывший брат Самуэль послушно опустился на скамью у ближайшего светильника.
С четверть часа не происходило ровно ничего. Потом за спиной его раздалось традиционное здесь:
— Ясного света тебе, тот, кто был братом Самуэлем.
— Ясного света тебе, Отец, — ответил Бирман, склоняясь в поклоне и делая условленный жест.
— Рассказывай, Самуэль, — сказал сухопарый старик, как-то по-птичьи усаживаясь рядом с ним.
— Мне был знак... Думаю, с той стороны...
— Сон, морок? Или...
— Просто звонок по обычной линии связи.
— Тебе приказали немедля остановить твои труды?
— Да. И напомнили про пророчества Старых Книг. Я знаю, что ты посоветуешь мне последовать приказанию. Но...
— Мы знаем это. Мы тоже получили знак. И попытались предотвратить зло. Но оно оказалось сильнее нас. Вместо того чтобы навек покончить с Перстнем Лукавого, мы снова воздели его на перст Избранника. И теперь цель, ради которой Перстень пришел в этот мир, как никогда, близка к исполнению.
— Моя работа тоже, как никогда, близка к своему завершению. И...
— И?..
— И я стал понимать, что в Старых Книгах, кажется, написана правда. Но дело зашло слишком далеко. Если работу не закончу я, ее теперь сможет завершить даже самый глупый из моих учеников.
— И ты думаешь, что я посоветую тебе теперь остановиться?
— Когда я обращался к тебе раньше... давно... ты именно это мне и советовал.
— Потому что тогда ты еще не сделан свой выбор. Теперь, когда выбор давно сделан, я могу посоветовать только одно — иди до конца. Ибо человек обречен знать! Этому мы учили тебя всегда. И не имеет никакого значения, что ценой знания может быть смерть.
— Если бы только моя смерть... Старые Книги предрекали нечто гораздо худшее, и я все более убеждаюсь в том, что это — Истина. Неужели Истина стоит Вселенной?
— Может быть... Может быть, Истина и стоит одной Вселенной — ЭТОЙ.
Они помолчали.
— Не стоит меня агитировать, Отец, — сказал наконец Бирман. — Я все равно не смогу остановиться. И пришел искать у Храма поддержки и защиты.
— Храм поддержит тебя, того, кто был братом Самуэлем, — глядя в огонь, сказал Отец Малого Света. — Но битва будет жестокой. Позаботься о том, чтобы ничего не случилось с результатами, которых ты уже достиг. И с людьми, которые работают с тобой... И еще — исчезни. Скройся на время. Ты помнишь, как надо поступать... Уже скоро Перстень поведет Избранника к тебе.
— Ну все. Парень забрал товар, — констатировал Пол, не отводя глаз от экранчика монитора, показывающего, как Бандура, вооруженный небольшой дорожной сумкой, с оглядкой спускается по ступеням Северного терминала. — Берем?
— Не будь дурнем, — наставительно пресек проявившего излишнюю инициативу сообщника сержант Харрис. — Проводим клиента до покупателя. Там возьмем сразу и товар и деньги. Зачем терять половину навара?
— Вы, шеф, гений, — без лишней лести определил Пол.
«Однако, кажется, я сам себя загнал в ловушку, — с некоторым запозданием сообразил Клайд. — В сортире-то ни души!» Оно и верно — рубеж, который по мысли правоохранительных служб должны были пытаться преодолеть похитители вместе с Камнем, уж никак не пролегал через общественный туалет.
«О видеокамере наблюдения они могли бы и позаботиться, однако, — подумал Клайд. — Черт побери, когда прилепилось ко мне это „однако“?»
Не задерживаясь и на долю секунды, он пересек залитое светом бактерицидных ламп открытое пространство и стремительно запер за собой дверцу индивидуальной кабины. То же самое, только с запозданием секунды в три и, слава богу, в другой кабинке, проделал Чернявый. Еще через пару секунд в гулкой тишине зазвучали торопливые шаги их преследователя. Ни облегчать мочевой пузырь, ни заходить в кабинку вбежавший не стал. Он перешел с рыси на шаг и вообще остановился на мгновение. Еле слышный щелчок прозвучал в стерильном воздухе. Сняли предохранитель. Потом преследователь вздохнул и медленно пошел вдоль ряда кабинок, рывком открывая одну дверь за другой.
